Книга Развод. Разбитые мечты, страница 41 – Марго Лаванда

Марина рассмеялась:

— Ну, это мы папе передадим!

Я улыбалась, но внутри была немного напряжена. Так просто, так легко у других все устроено. Семья. Дети. Заботы.

Вечером за нами приехал Габриэль. Он всегда появляется как-то внезапно, врывается в атмосферу, меняет воздух в комнате. Я сама не заметила, как расправила плечи и потянулась поправить волосы.

Марина, конечно, тут же пригласила его на чай:

— Мы все вместе испекли пирог, моя дочка обожает возиться с тестом. Ну неужели откажете? Вы должны снять пробу!

— У меня мечта — стать поваром! — важно говорит Света.

Габриэль остался. Присел к столу. Попробовал пирог, и даже похвалил:

— Очень вкусно.

И как девочка зарделась, это было так трогательно, что я сама чуть не растаяла.

Я вышла в уборную, быстро вернулась, и застала картину…

Арина на руках Габриэля!

— Дочка закапризничала. Но сразу успокоилась. Поняла, что папа взял на ручки, — улыбается Марина.

Я наблюдаю, как Арина улыбается Габриэлю. Поверить не могу! Замираю.

Смотрю на сильные руки, на мягкое движение его пальцев по спинке малышки, на то, как он покачивает ее. Держит правильно. Все идеально, не придраться. Его профиль четкий, уверенный. Красивый.

Женщины тянутся к Габриэлю, я это уже давно заметила. Даже такие крохи, оказывается. Кажется, он просто умеет нравиться. Или даже не старается, это выходит у него само собой.

— Когда Арина подрастет, точно будет папина дочка, — с улыбкой говорит Марина, глядя на них.

Мне становится жарко. Смущение накрывает с головой. Конечно, Марина понятия не имеет как у нас все обстоит на самом деле. И от этого мне тошно. Я чувствую себя лгуньей. Но что я могу ей рассказать?

“Знаешь, это не ее отец, это дядя. Отец — умер. Мы сбежали от него, потому что он меня бил… Хотел отобрать малышку. Он все у меня забрал. А его старший брат — защищает. Только не знаю точно от кого!”

Нет уж, пусть Марина лучше думает, что думает. Я просто не вынесу ни ее удивленного взгляда, ни, тем более, жалости.

Когда мы собирались уходить, она с улыбкой повернулась к Габриэлю:

— Вы отпустите Киру со мной по магазинам? У нас просто планы грандиозные, мне очень нужна помощь! Мы с мужем скоро идем на юбилей его родителей. Я немного в панике.

Габриэль взглянул на меня с привычной сдержанностью и ответил:

— Кира свободна делать все, что захочет.

Это прозвучало почти вызывающе. Как будто дал понять: он не держит. Не ограничивает. Но внутри я ощутила щемящее ощущение. Нет, все же держит. Не словами. Не запретами. А чем-то другим. Своим присутствием. Своим взглядом.

Тем, как он держал на руках мою дочь.

Мою. Не его. Но она улыбалась ему. И он улыбнулся ей в ответ.

И мне стало страшно от того, насколько легко можно начать хотеть, чтобы все это было по-настоящему.

Следующее утро началось обыденно. Я спустилась на завтрак в своём привычном, почти домашнем ритме: волосы собраны, без макияжа, усталость в глазах от ночного укачивания Арины, и все же, внутри я ощущала покой. Это было странное чувство, непривычное для меня.

Кухня была наполнена ароматом кофе и хрустящих тостов.

Габриэль сидел за столом, собранный, в белой рубашке, без пиджака, рукава закатаны. Он сосредоточенно что-то читал на планшете. Не сразу меня заметил, а я замерла, не могла оторвать взгляда. Наконец он поднял голову.