Книга Развод. Разбитые мечты, страница 56 – Марго Лаванда

И в то же время далеким.

Что если это ошибка? Я столько страдала от его брата. Могу ли снова поверить? Меня охватывает паника. Все страхи возвращаются.

Грудь мучительно сдавливает. Что я наделала?

Разве мне сейчас до любви? Я должна думать о дочери, о ее благополучии. Что если Габриэлю наскучит эта игра? Что если он станет таким же жестоким, как Анри?

Когда-то я поклялась уберечь дочь от семьи Симон. Получается, что сама нарушила все клятвы. Поддалась эмоциям.

Скользнув с кровати, начинаю быстро одеваться. Бесшумно двигаюсь по комнате. В кроватке кряхтит Арина — слышу через радио няню. Пол в коридоре кажется ледяным, когда спешу в свою комнату, словно беглец. Вижу свою малышку, беру ее на руки.

Моя чистая невинная девочка. Прижимаюсь щекой к ее волосам. — Прости меня, моя крошка… Прости за то, что я опять запуталась…

Это неправильно. Все неправильно. Я не могу любить Габриэля! Он брат моего мужа. Пусть даже покойного.

Я должна уехать.

Пока он спит. Пока я не передумала. Собираю вещи в спешке, дрожащими руками, почти вслепую. Впихиваю одежду в сумку, не разбирая. Лишь бы уйти, убежать, скрыться от этого пламени, от самой себя.

Такси уже ждет у ворот. Я почти дохожу до калитки, держа в одной руке сумку, а в другой Арину в люльке, когда слышу за спиной шум. Быстрые шаги. Оглянуться не хватает сил.

— Кира!

Габриэль выбежал босиком, в одних штанах, волосы взъерошены, дыхание сбивчивое. Глаза… те самые. Глубокие, темные, полные чего-то необъяснимого. Страха, боли, но больше всего — любви.

Я застываю.

— Чего ты боишься, Кира? Только ответь честно. Меня? Или все-таки себя?

Его голос обжигает. Кожу пронзает мурашками, как от холода, но внутри меня пожар. Сжимаю сумку, словно хватаясь за последний шанс на спасение.

И снова — в его взгляде та ночь. Небо без звезд, без света, бесконечное. Пугающее. Зовущее. Стоишь на краю, знаешь, что нужно отступить, а не можешь. Потому что тебя тянет туда — в бездну. К нему.

Он подходит ближе, пальцы скользят к моему запястью, смыкаются крепко, но нежно. Вздрагиваю от прикосновения.

Габриэль забирает у меня сумку. Люльку. Тянет меня к себе. Резко, отчаянно. — Нет! — вырывается у меня, но он не слушает. Его губы обрушиваются на мои. Требовательно, обвиняюще. Так, будто этим поцелуем он пытается остановить время.

Все, что мы сказали друг другу ночью сейчас горит между нами. Все запреты, страхи испаряются.

Только мы. Два огня. Одна вспышка.

Он отстраняется, тяжело дыша, лицо побледнело, губы дрожат:

— Не уезжай, Кира.

— Так будет лучше…

— Правда? — голос хриплый. Смотрит на меня так, словно умирает. — Для кого? — кивает на такси.

— Для всех.

— Точно не для меня. Я тебя люблю. И не перестану.

Эти слова пронзают меня насквозь. Нож. Острый, но исцеляющий.

Больше не могу сдерживать слез. Потому что я тоже… Я тоже больше не могу без него.

Стою с букетом в руках, вцепившись в него, как в спасательный круг. Ладони поют, пальцы болят от напряжения. Сама не понимаю, почему так нервничаю. Ведь прошло три чудесных месяца! Мы прожили их, что называется, душа в душу. Только глубже привязываясь друг к другу.

После того как Габриэль не дал мне сбежать, мы долго сидели в гостиной, общались. Он крепко сжимал мою ладонь. Мы говорили искренне. О своих сомнениях, страхах.