Книга Развод. Вернуть жену любой ценой, страница 78 – Марго Лаванда

Брошенная на обочину, едва живая, но все равно сильная.

И что теперь делать с этим?

40/2

Андрей позвонил утром. Вежливо и отстраненно спросил, можно ли ему увидеть Валерию.

— Можем погулять в парке. Или, если хочешь, я приеду к вам.

— Приезжай, — произношу глухо.

Понимаю, что не выдержу эту сцену на людях, в общественном месте. У меня чувство, что я рассыпаюсь. От осознания вины. Потому что была слабой. Не смогла поверить в мужа. Позволила посторонним, злым и завистливым людям разлучить нас.

Смогу ли простить себя когда-нибудь⁇ Не уверена. Но в то же время я понимаю, что нет смысла жить прошлым. Надо смотреть в будущее.

* * *

Я жду Андрея, безумно нервничаю. Кажется, даже перед первым свиданием так себя не чувствовала. Хотя уже была влюблена. Он так красиво за мной ухаживал! Всегда любил широкие жесты. Делал сюрпризы. Заваливал цветами.

Звонок в дверь. Вольф заливается лаем. Сун Ли, заметив мою нерешительность, идет открывать.

И вот, Андрей стоит передо мной. Он кажется мне немного постаревшим. Вчера на вечере я не заметила новые седые пряди в его волосах, и морщинки в уголках глаз. Он будто не спал всю ночь. Уставший. Такой знакомый и в то же время далекий. И в его глазах — та же тишина, в которой когда-то мы умели слышать друг друга без слов.

— Привет, — мой голос дрожит.

— Здравствуй. Спасибо, что пригласила.

Я не понимаю, что будет дальше. Сможем ли простить самим себе и друг другу ошибки. Но знаю одно. Я счастлива уже только от того, что Андрей здесь. И я безумно хочу, чтобы он познакомился со своей дочкой.

Из радионяни раздается плач. Кроха проснулась.

Я иду в детскую, Андрей за мной. Оба молчим, но это уже не та тишина, что в начале. В ней есть что-то иное. Надежда.

Белая кроватка, плюшевый зайчик у подушки, тонкий запах детской присыпки. Валерия хныкает, ворочаясь и кряхтя. Подхожу к кроватке первой, аккуратно беру малышку на руки. Дочка немного потягивается, зажмуривается и издает тихий, недовольный всхлип. Слегка качаю ее на руках, и малышка затихает, уткнувшись в мое плечо.

Замечаю, что Андрей замер у двери, не решаясь подойти.

— Подержишь ее? — спрашиваю мягко.

Вяземский моргает, словно не поверил в услышанное. Делает шаг к нам. Потом еще один. Когда оказывается рядом, мое сердце стучит так, что кажется, слышно на всю квартиру.

— Вот так… аккуратно, — передаю Леру, помогая устроить дочку в его руках.

— Я еще помню, как было с Женей, — улыбается пронзительно грустно.

То ли его слова, то ли картина отца, держащего дочь на руках… Меня вдруг накрывает откат.

Кажется, что внезапно нагрелся воздух, и в комнате кончается кислород. Становится нечем дышать. Кусаю губы, чтобы успокоиться.

Сколько бы я ни внушала себе, сколько бы ни убеждала, что забыла и мне плевать, а все равно больно вспоминать моменты, раскидавшие нас по разным странам. Предательство. Все равно обжигает внутри, растекаясь по венам кислотой.

И злость, и ревность, и бессилие изменить что-либо.

И одновременно — отчаянное желание оставить все плохое позади. Ради Валерии. Сладкой невинной малышки. Она заслуживает полноценную семью.

Смотрю как Лерочка сжимает крошечными пальчиками указательный палец отца. Выдает беззубую улыбку.

Вижу слезы на ресницах Вяземского. Ноги подкашиваются, сажусь на край кресла, боясь сделать неловкое движение.