Книга Тьма в его глазах, страница 27 – Ульяна Соболева

Когда немцы ушли, я сказала ему об этом…точнее, спросила, что он сделал, почему немец согласился. Максим рассмеялся и с довольным видом сунул подписанные бумаги в папку.

— Какая разница? Главное – я его не убил. И поверь, мне хотелось это сделать раз десять.

— Верю. Когда ты в прошлый раз с ним говорил по телефону, ты сказал мне то же самое.

Взгляд моего мужа потеплел, и у меня так же резонансом стало тепло внутри.

— Оказывается, я предсказуем?

— Нет, просто я тебя знаю.

— Чувствуешь, ты хотела сказать, – поправил он и улыбнулся мне. К этим переменам в настроении так сложно привыкать снова. И я снова на минном поле. Страшно оступиться и нечаянно все испортить. Особенно сейчас, когда он уже второй раз за сутки мне улыбнулся своей невыносимой улыбкой, от которой у меня захватывало дух и подгибались колени. Да, я все же не привыкла к его красоте. И никогда не привыкну, потому что она имела столько невероятных оттенков: от грубой и кровожадной красоты хищника в разгар раздирания жертвы на части до ослепительно невыносимой ледяной или жгуче, огненно-порочной. Но именно сейчас она заставляла дрожать каждый нерв на теле от неверия, что Максим действительно мне улыбается.

— Чувствую.

— Мне начинает нравиться, что ты меня чувствуешь.

После встречи он уехал вместе со Стефаном в научный центр, а я осталась в офисе завершить уже свои собственные незаконченные дела по благотворительному фонду.

Ближе к вечеру спустилась на парковку. Я настолько увлеклась своими семейными проблемами и отношениями с Максимом, что совершенно забыла про спецов и их требования. И поэтому, когда сейчас вдруг обнаружила перед собой одного из них с пистолетом в руках, а позади себя услышала голос Александра, то от ярости на себя и свою беспечность закрыла глаза. Нет, я не боялась – они не посмеют. По крайней мере не убьют. Им нужно нечто другое.

— Добрый вечер, Дарина.

— Добрый, – быстро осмотрелась вокруг, – наверняка, охрана сейчас увидит это в камерах. Черт. Как же не хотелось разборок именно сегодня. Именно в то время, когда мои личные проблемы вышли на передний план.

— Я вижу, вас можно поздравить с мистическим воскрешением вашего мужа?

— Я бы обошлась и без поздравлений.

— Вы напрасно осматриваетесь по сторонам. Все камеры выключены, а ваша охрана под действием транквилизатора похрапывает на своих местах. Я хочу, чтобы вы поехали со мной. И вы поедете.

Теперь я видела, что их здесь больше десяти, и все они держат меня на прицеле. Если я хотя бы дернусь, то превращусь в решето.

— Садитесь в машину, Дарина. У меня мало времени. И не забудьте выключить ваш сотовый.

* * *

Я пролистывал одну страницу за другой, не веря собственным глазам. Казалось настолько диким, настолько неправильным читать строчки, написанные твоей рукой и в то же время совершенно не тобой.

«Малыш»…так я её называл. Я решил, что именно Дарине предназначалось это обращение, раз она сама дала мне…мой собственный дневник. Что оказалось не просто странным, а вообще заставило совершенно по-другому взглянуть на того Максима, по которому она клялась мне умирать от тоски.

Сказала так, послав к дьяволу с приставаниями, а я психанул и к шлюхам поехал в «Мадам». Выбрал сразу нескольких темноволосых сучек и трахал их весь день напролёт до потери пульса. А, точнее, пока не надоело. Не стало тошнить от запаха этих дряней, от их волос не того оттенка и не той мягкости, от стонов, слишком громких и пошлых. Слышал их, а у самого в голове её тихие стоны в кабинете. Чёрт бы её подрал! Лучше бы, сучка такая, либо сразу отказала, либо уже позволила взять то, на что мысленно облизывался с самой первой минуты, как возле бара увидел. Нет же! Притягивает к себе, позволяет попробовать, но не сильно, так, чтобы только язык раздразнить вкусом своим изысканным, таким непохожим на остальные, и тут же отталкивает. Словно вызов кидает.