Книга На дне, страница 34 – Ульяна Соболева

— За мной иди.

— Куда?

— Куда надо. Аслан велел. Пошли. Здесь сейчас месиво начнется.

Словно в ответ на его слова снаружи раздалась короткая автоматная очередь и послышался жуткий крик агонии. Где-то взвыла женщина. Ругань, шум, беготня. Что-то с треском рушится.

— Быстрее. Потом поздно будет. Аслан мне голову отрежет.

И я пошла за ним, оглядываясь на мертвую девчонку, все еще сжимая ножницы и чувствуя, как из глубины поднимается какой-то вой ужаса, вой обреченного понимания, что начался самый жуткий кошмар…

Я слышала выстрелы и крики. Выла какая-то сирена, что-то взрывалось, ломалось, трещало. Все звуки смешались в какофонию, от которой рвались нервы, и голова раскалывалась на части. Джабар спрятал меня на каком-то складе глубоко под землей с флягой с водой в руках. Это больше напоминало бункер, но он был совершенно пустой. Тусклые лампочки в центре потолка, без плафонов, с мелкими мошками, крутящимися вокруг и замертво падающими на светлое пятно вниз, на грязный бетонный пол. Лампочки отвратительно зудели. В детдоме у нас были такие же лампочки в санчасти и в изоляторе.

Крики снаружи сводили с ума. Я различала русскую речь, кто-то молил не убивать, просто молился. Это происходило прямо надо мной. Голоса обрывали выстрелы. И меня пронизало зловещей догадкой — они расстреливают пленных… О боже. Они убивают всех тех людей, которых держали в заложниках. Я видела, как Дагмара носила им еду из помойки и воду в бидоне.

Нет… нетнетнет. Я не хочу думать, что это ОН отдал приказ их расстрелять. Не хочу и не могу. Мне с этим придется жить… Как? Не знаю. Я не выживу с осознанием того, что человек, которого я люблю, душегуб и безжалостный убийца.

Прижимаясь к двери, я жадно слушала, что там происходит, и дикий ужас от деяний моего мужа вдруг сменился другим ужасом, от которого меня швырнуло в ледяной пот и сердце зашлось в паническом приступе. Его могут там убить… прямо сейчас. Наверху. В этом месиве его могут убить. Захотелось начать биться в дверь, орать, скулить и выть, чтоб меня выпустили. Я было замахнулась и сдавила руки в кулаки в отчаянии, прокусив губу до крови и сжав челюсти до адской боли. НЕЛЬЗЯ. Если меня найдут и… и Максим… и его… о боже… я не могу сейчас умереть. Я должна найти детей. Я не имею права.

В этот момент послышались шаги. Кто-то спускался к складу. Я вжалась в стену, мечтая с ней слиться, притаилась за дверью в ожидании. Задержала дыхание. Шаги стихли. Кто-то стоял с другой стороны. Нас разделяла железная дверь бункера. Я затаилась, стараясь не дышать и не двигаться. И за дверью тоже было тихо. Неужели за мной пришли? Это конец? Меня убьют вместе с остальными пленными?

От одной мысли об этом стало жутко. Нет, не за себя… я вдруг отчетливо поняла, что, если меня придут убивать, это означает одно — Максима больше нет в живых.