Книга На дне, страница 65 – Ульяна Соболева

— Пришла спасать его, да? Глупая затея… я бы сказал, идиотская. Мой брат, а я сильно сомневаюсь, что он мне брат, а не подставная сука, убил моих людей, подставил их, сдал лагерь русским.

С каждым словом, которое произносил этот ублюдок, я напрягалась все сильнее, сжималась в камень. А он наоборот — очень спокоен. Я вся трясусь, а он растягивает каждое слово. Тогда как у меня уже не осталось времени.

— И мне пока негде узнать — насколько я прав. Анализ ДНК в аулах не делают. А за предательство у нас можно и брата, как барана, зарезать.

Я со свистом выдохнула и взмолилась:

— Проси, что хочешь, Шамиль. Только спаси моего мужа. Я пришла к тебе… я согласна на все.

Мужчина спокойно выдохнул, потрогал бороду и прошел к столику, на котором стоял чайник с чаем и две небольшие чашки. Налил мне и себе чай, поднес к носу, принюхался, сделал глоток и поставил чашку на блюдце.

— На все, значит, готова? — повернулся ко мне. — Никогда не давай таких опрометчивых клятв, женщина. Ведь ты не знаешь, чего я могу захотеть. Или не захотеть вообще. Может, ты напрасно сюда пришла, и я велю оторвать тебе голову? Или закидать камнями? Что тогда?

Улыбнулся, а у меня внутри все начало замерзать, покрываться жидким азотом. Паника поднималась, как цунами, грозясь затопить. Я судорожно сглотнула, складывая руки замком, хрустя суставами, стараясь не поддаться истерике.

— Страшно, да? Страшно за него и страшно понимать, когда все напрасно. Я вижу, как умирает твоя надежда, как тоска и отчаянье обволакивают паутиной твое сознание. Мне знакомо это чувство… я ощутил его тогда, когда понял, что мой единокровный брат предал меня.

Боже, солнце полностью показалось. Сколько времени у меня есть? Или оно уже все вышло? Я тяжело дышала.

— Но ведь ты чего-то хочешь? Иначе приказал бы казнить меня, едва понял кто я. Что тебе надо? Мое тело? Покорная раба? Не может быть, чтоб ты угощал меня чаем только потому, что тебе стало скучно с утра пораньше. Я в это не поверю.

Чеченец сел в кресло и снова улыбнулся. Его улыбка выглядела зловеще, несмотря на всю ее лучезарность.

— Умная. Мне нравится, что несмотря на то, что ты полумертвая от страха — все еще рассуждаешь и пытаешься держаться с достоинством. Обычно ваши — трусливые овцы, которые спокойно идут на закланье.

— Их обрекают на это… ваши, — упрямо ответила я и разозлилась на себя за то, что не прикусила язык.

— Не всегда. Гораздо чаще за деньги, за пустые обещания, за какие-то эфемерные блага или просто потому, что шлюшка слаба на передок и хочет, чтоб ее качественно оттрахали во все щели.

Меня уже трясло от нетерпения, я изнывала, покрывалась холодным потом, а он еще не выставил своих условий. Даже не намекнул. Рассуждает о шлюхах… чтобы унизить? Чтобы набить цену? Или это и есть намеки? На что я готова ради Максима?.. На что угодно. Пусть спасет его… А потом можно перерезать себе горло и смыть грязь чужих прикосновений кровью.

— Моего мужа ждет жестокая казнь. Возможно, уже сегодня утром. Его смерть будет жуткой и мучительной. А он твой брат… Я не знаю, на самом деле предатель ли он или нет. Но я от всего сердца верю, что нет. И я не взываю к твоей жалости, а взываю к узам крови — спаси своего брата, а потом разбирайся сам виновен ли он перед тобой. Все может быть не так, как кажется. Только ты можешь помешать этой казни. Поэтому я пришла к тебе. Только ты можешь спасти его…