Книга Лезвие, страница 40 – Ульяна Соболева

— Чего вы хотите? — хрипло спросил придурок и снова осмотрелся по сторонам.

— Отправь ее домой. Я не знаю, какого хрена она приехала, и на кой черт ты ее позвал, но сейчас ты придумаешь уважительную причину и выставишь ее за дверь. А потом ночью, Дима, ты будешь думать, какую причину назовешь мне, когда я приду отрывать тебе яйца. Мне все равно, что ты ей скажешь. Сделай так, чтобы она тебе поверила и ушла. Я даю тебе десять минут разобраться. Через десять минут я начну нервничать, а когда я нервничаю, то совершаю очень плохие поступки. Очень плохие. Я думаю, ты прекрасно знаешь, какие именно.

Плетнев положил сотовый в карман и вернулся в комнату, сукин сын задернул шторы. Хорошо, у недоноска ровно десять минут. Если через это время Даша не выйдет из дома и не сядет в свою машину — мент сильно об этом пожалеет.

* * *

Это я ему позвонила. Просто позвонила, и все. Я не знала — кому еще. Я вдруг всем им перестала доверять. Мне казалось, что все они меня нарочно обманывают. И мне никогда не добиться от них правды. С Димой я вдруг становилась настоящей. Не пластмассовой куклой в хоромах с кучей кредиток и брендовыми шмотками в шкафу, а просто бродяжкой Дашкой. Лисенком.

Пока Дима суетился на кухне и ставил чайник, я устало откинулась на спинку стула и осмотрелась по сторонам. Мне почему-то в его бедно-обставленной квартире было уютней, чем у себя дома. Не знаю почему. Я верила Плетневу. Я чувствовала в нем поддержку и сочувствие, а еще, он был единственным, кого я помнила из всех, кто меня окружал.

— Я потеряла память и не знаю, что со мной происходит. Эти люди вокруг меня, они вроде и родные, но в тот же момент мне кажется, я не знаю никого из них. Мне неприятно быть рядом. Дим… ты должен мне помочь. Я не знаю, что со мной происходит, и это ужасно. Я с ума схожу. Я хочу знать о себе хоть что-то, хочу убедиться, что мне не лгут. Помогииии мне. Пожалуйста.

Он сел напротив меня и, тяжело вздохнув, подвинул ко мне чашку с кофе.

— Все будет хорошо. Ты просто сложно адаптируешься после своего состояния. Возможно, тебе нужен хороший психолог и просто отдых. Много позитива, радости.

Позитива. Какой к черту позитив? Я не помню себя. Я разругалась с Максом.

Он стрелял в мою собаку. Моя семья что-то от меня скрывает. Я носила кольцо на пальце, похожее на обручальное, но рядом со мной нет мужчины. Я не девственница, но я не помню, с кем я ее потеряла. Меня тянет к тому, кого я боюсь с дикой необузданной силой, и я сижу в комнате своего друга из прошлого, и тот утверждает, что со мной все в порядке. Я истерически захохотала, а потом мой смех перешел в рыдание. Все выплеснулось, все эмоции, отчаяние, накопившиеся за эти дни. Дима накрыл мою руку своей и заглянул мне в глаза.

— Хочешь булку с маком? Плетенку? У меня есть.

В этот момент зазвонил его сотовый, и он тут же вскинулся и, отбросив мою руку, быстро вышел на балкон, и закрыл за собой дверь. Наверное, что-то важное по работе.

Пока его не было, я думала о плетенке, как на железнодорожном рынке недалеко от детдома. О боже, он помнит… Поразительно. В тот вечер, когда он украл булку на станции и поделился со мной, мы целовались, спрятавшись от дождя под навесом. Он помнит только у булке или о поцелуе тоже? Дима вернулся, и мне показалось, он смахнул со лба капли пота и вообще весь как-то подобрался, словно напряжен.