Книга Навсегда, твой Лукас, страница 15 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Отчасти она права. Но не совсем. Само собой, я её слушаю. Но, как бы это сказать… не полностью. Не так, как слушаю обычно. Потому что в голове у меня сегодня творится что-то странное. Может, из-за Рэнда, а может, из-за этого ярко-белого штриха, дугой прочертившего небо над нами — точь-в-точь как настоящий файербол.

Мы лежим на грязном склоне невысокой земляной насыпи возле качелей. Весной эту насыпь засаживают высокими пурпурно-белыми цветами с высунутыми оранжевыми язычками — наверное, потому, что именно здесь красуется большая надпись: «АПАРТАМЕНТЫ «ДЕЛЬФИНИЙ САД». Но в это время года здесь не остаётся ничего, кроме пустого грязного склона, который оказался довольно удобным наблюдательным пунктом.

— Я слушаю, — говорю я. — Парадокс дней рождения. Правда, Джой, я тебя слушаю.

— Вот и хорошо, — отзывается она. — На самом деле, это довольно известный парадокс, где говорится как раз про совпадение дней рождения. Представляешь? Миссис Россинг как раз сегодня нам об этом рассказывала.

— И в чём там дело? — спрашиваю я и тут же добавляю: — Что-то я забыл, в чём там суть. — Как будто всего пару дней назад я об этом помнил.

— Ну, суть в том, что некоторые вещи кажутся логически невозможными, но, если всё посчитать, оказывается, что они вполне возможны. Ну, вроде как, — говорит она. — Миссис Россинг объясняла это гораздо лучше, чем я. А разве вы в классе Спира не разбираете логические задачи?

Миссис Россинг преподаёт у неё математику. Поскольку мы теперь в промежуточной школе, у нас общая классная комната, и некоторые уроки тоже, но математику и обществоведение ведут разные учителя. У меня — Спир, который хуже некуда, а у неё — Россинг, отличная тётка. Поэтому мы часто делимся друг с другом то одним, то другим, что удаётся услышать за день.

— Вот смотри, — продолжает она, — скажем, шансы на то, что в комнате, где находятся двадцать три человека, двое родились в один и тот же день, составляют пятьдесят процентов. Целых пятьдесят! А если в комнате семьдесят пять человек, то эти шансы возрастают до девяноста девяти процентов. Помнишь, а нам казалось, что это такое редкое совпадение? Как если двадцать три поделить на двенадцать и ещё на что-то. И знаешь, я всё равно не уверена, что хорошо поняла. Вот если бы ты там был, ты бы мне помог. А сейчас, когда я сама пытаюсь что-то объяснить, получается какая-то глупость.

Я киваю, стараясь сосредоточиться на математике и при этом продолжая следить глазами за небом.

— Должно быть, это задача на вероятность, — говорю я, просто чтобы хоть что-то ответить. — Вроде тех задач про мешок с шариками, которые мистер Спир задавал нам на той неделе. А у вас их давали? — спрашиваю я. — Задачки про мешок с шариками?

Она мотает головой.

— Ага, так вот. Поначалу они совсем простые, а потом становятся всё сложнее и сложнее. Ну, например, если у тебя в мешочке двенадцать шариков, причём семь из них пурпурных, три красных, а два зелёных, какова вероятность, что ты не глядя достанешь из мешка синий шарик? Ответ, ясное дело, ноль, а вероятность, что ты достанешь пурпурный шарик, гораздо выше, ну и так далее. Но разными способами можно рассчитать и более сложные вероятности. Так и с твоим парадоксом дней рождения, — добавляю я, стараясь как-то притянуть его к задачке про шарики. Но даже излагая всё это, я чувствую, что в голове у меня какая-то каша. — Скажем, если в комнате находятся двадцать три человека, ты сравниваешь первого с двадцатью двумя другими, но, когда ты берёшь следующего, его уже сравнили с первым как с одним из двадцати двух других, поэтому остаётся только двадцать одно сравнение, и так далее. Поэтому шансы всё время растут. Правильно?