Книга Навсегда, твой Лукас, страница 20 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Мне жарко.

Я хочу пить.

Я сгибаю колени и сползаю спиной по стене. Усаживаюсь на корточки и пытаюсь сдержать слёзы.

Сейчас мне больше всего хочется домой.

— С вами всё в порядке, юная леди?

Я поднимаю глаза. Это дама с крысоподобной собачкой. Она смотрит на меня с участием, и мне сразу делается стыдно за то, что я подумала о её собачке, хотя, сказать по правде, вблизи она ещё больше похожа на крысу.

Я неуклюже поднимаюсь на ноги, одновременно вытирая ладонью лицо:

— Да-да. Всё хорошо.

— Может, тебе стоит кому-нибудь позвонить?

Не успеваю я объяснить ей, что забыла дома телефон, как она протягивает мне свой. Он весь усыпан зелёными стразами — но какое это имеет значение?

— Спасибо, — говорю я. — Тогда, если не возражаете, я позвоню папе.

— Мне так будет спокойнее, чем если я брошу тебя одну на улице, всю в слезах.

— Я вовсе не… — Хотя что тут спорить. Так и есть.

— Конечно. Давай звони. — Её крохотная собачка садится на тротуар и тяжело дышит, высунув язык. Обе они тут же деликатно отворачиваются, будто не хотят смущать меня. — Он не заблокирован, — добавляет дама.

— Спасибо.

Я нажимаю иконку телефона в самом низу экрана, а потом значок клавиатуры. На экране появляются ряды цифр, и под каждой из них — наборы из трёх английских букв. Под 2 — буквы A-B-C. Под 3 — D-E-F.

Это был не номер дома. Никакой не адрес. Лукас зашифровал какое-то слово!

8–4–3–2.

Под цифрой 8 — буквы T-U-V.

Под цифрой 4 — G-H-I, а под 3 есть только одна гласная — E.

Мне сразу приходит на ум слово THE, но остаётся ещё одна цифра.

Двойка. А под ней — буквы A-B-C.

Значит, не просто THE.

T-H-E-A.

Похоже на имя «Тия».

Ты же её имел в виду?

Так зовут ту женщину из магазина, куда мама Лукаса время от времени сдаёт ненужную одежду и прочие вещи. Однажды я была там вместе с ними. Это комиссионка на Главной улице в этом квартале — на полпути вверх, на полпути вниз, как раз напротив боковой улочки, где я стою прямо в этот самый момент. Я чуть не роняю искрящийся стразами мобильник.

— Ой, то есть… спасибо большое. Спасибо, но я тут кое-что вспомнила. Кое-что очень важное. Кажется, мне не понадобится ваш телефон, но всё равно спасибо. Вы так добры. И собачка у вас очень милая. Просто прелесть. — Я продолжаю что-то сбивчиво лепетать, всовывая телефон обратно ей в руки. — Мне нужно идти.

Но я всё же не забываю осмотреться, прежде чем перебегать улицу. Я поднимаю глаза и вижу вывеску — ту самую, которую и надеялась здесь увидеть:

«КОМИССИОННАЯ И АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА АНГЕЛА»

Я толкаю дверь, и над моей головой звенит маленький колокольчик. Меня обдувает прохладным воздухом, и я испытываю такое облегчение, что уже не сомневаюсь: моя догадка верна.

Я нашла место, где Лукас спрятал следующий ключ.

Лукас, у нас получилось.

К тому времени, как я добираюсь до широкой витрины на фасаде «Лавки Ангела», я уже весь в поту — не только от жары, но и оттого, что всё время раздумываю о том кулоне, который купил для Джой. Как там сказал Джастин сегодня утром? «Стоит объявить о своей великой любви — и дружбе конец», так, кажется?

Хотя я ведь ничего такого делать не собираюсь. (Или собираюсь?) Я просто знаю, что Джой без ума от сердечек.

И всё же стоит мне подумать об этом, как у меня начинает сосать под ложечкой. И из-за кулона, и особенно из-за записки. Из-за того, как я по-новому написал её сегодня утром. Может, лучше разорвать её и написать как всегда: «С днём рождения, Джой. Твой лучший друг, Лукас»? Потому что той ночью, когда мы смотрели на звёзды, Джой ведь тоже сказала: «Я хочу, чтобы мы остались навсегда друзьями». Она же не сказала, например: «Я хочу, чтобы мы стали больше чем друзьями. Я хочу, чтобы ты относился ко мне немного иначе».