Книга Навсегда, твой Лукас, страница 39 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

— «Мы с ней», — поправляет меня мистер Картер, и у меня вспыхивают уши. На долю секунды я чувствую, что начинаю злиться, но тут он продолжает: — Как бы то ни было, я очень рад это слышать. Она толковая девочка. Очень порядочная. И в математике, пожалуй, тебе не уступает. — Он снова поддёргивает леску, та провисает, и ему, конечно, приходится её сматывать. Свисающая приманка блестит на солнце. Он снова забрасывает её, вздыхает и хлопает меня по спине: — Ну-ка, расскажи мне про эту вашу «охоту за сокровищами».

Я принимаюсь рассказывать, что мы играем в эту игру с лета, как раз после его класса, второго, и про то, что всё началось с коробки с пирожными и с того, что у нас у обоих день рождения выпадает на лето. И про то, что, когда мы были маленькие, мы прятали все ключи в одном месте, но в этом году я решил устроить всё по-серьёзному.

— Я даже купил ей такой особенный кулон, который она должна найти в самом конце… — Я резко умолкаю, уши у меня опять пылают, хотя я ведь ни слова не сказал, что кулон этот — в виде сердечка, и про записку не сказал, и про свои чувства к Джой, которые, наверное, я не должен испытывать. Но что-то в моих словах заставляет мистера Картера повернуться и внимательно посмотреть на меня.

— Знаешь, — говорит он, и глаза его блестят, — если тебе ещё нужен хороший тайник, я знаю один, просто отличный. — Он передаёт мне свою удочку и встаёт, разминая ноги, потом прикладывает ладони козырьком к глазам и смотрит вдаль, туда, где парк и беседка. — Смотри, — говорит он, указывая пальцем. — Вон то дерево в центре… Ему сейчас, наверное, лет тридцать, потому что оно уже было большое, когда мы только его обнаружили. Видишь его?

Я киваю, хотя не уверен, что смотрю туда, куда надо.

— Дерево в форме сердца, с китовым глазом… Даже отсюда видно его верхушку…

— С китовым глазом? — переспрашиваю я, не совсем понимая, к чему он клонит своим разговором о сердце.

— Да-да, третье от беседки, видишь? — Он снова показывает куда-то вдоль причала, где вдали виднеется просторная лужайка, а посреди неё — большая белая беседка. Летом там устраивают любительские концерты — обычно вокальные квартеты, но бывают и арфисты, и ещё кто-нибудь. Беседка эта со всех сторон обсажена деревьями. — Форму кроны легче увидеть осенью, потому что сейчас, летом, листва слишком густая. Ты понял, что я имею в виду? Хотя, чтобы увидеть сердце, наверное, нужно встать. И прищуриться.

Я не встаю, потому что в руках у меня удочка и прямо сейчас, кажется, кто-то наконец клюнул, но я решаю, что непременно посмотрю потом, если разберусь, куда именно смотреть, а мистер Картер продолжает:

— Когда мы с моей хозяйкой ещё только встречались — в старших классах, стало быть, и я был от неё без ума — да она и сейчас скажет любому, что я так и остался безнадёжным романтиком, — мы делали нечто похожее. То есть, конечно, охотой за сокровищами это не назовёшь… — Он раздумчиво умолкает на некоторое время, по своему обыкновению. — И я, конечно, не хочу сказать ничего лишнего про вас с мисс Фонсека. Но мы частенько оставляли друг другу нежные записочки, пряча их в дупло от большого выпавшего сучка в этом дереве. Если ты встанешь, то увидишь, что ствол как будто распадается надвое и обе его части расходятся в стороны, образуя вот такую форму… — Он показал руками какую. — А уж осенью, когда листья становятся красными, оранжевыми, розовыми — ты бы видел, Лукас, до чего это чудное дерево становится похоже на огромное сердце!