Книга Ловушка шелкопряда, страница 28 – Рин Чупеко

— Плохо нарисованная картина лучше, чем потенциальный Холокост. Но какое это имеет отношение к тому, что сегодня случилось?

Я сделал глубокий вдох.

— Я серьезно подозреваю, что Макнил навредил нескольким девушками из школы, Кендалл.

— И Триш? Поэтому ранее ты упомянул ее?

Я надеялся, что она окажется не такой проницательной.

— Ну… да. При мысли о том, что все это сойдет ему с рук, у меня кровь в жилах закипает.

— Навредил им, говоришь? Как именно?

— Думаю, речь идет о сексуальном насилии. Триш пока что не постигла эта участь, но, кажется, она следующая. Из-за этого мы с Макнилом и повздорили.

Кендалл посмотрела на меня сквозь пар, поднимающийся от ее тарелки.

— Он во всем признался? Поэтому ты его ударил? У тебя есть какие-нибудь доказательства, которые можно предъявить властям?

Пусть я и не могу представить Окику в качестве свидетеля, мне нравится, что Кендалл не спешит отвергать мои подозрения.

— Догадаться было довольно просто. Но это не то признание, которое можно использовать в суде. В подобных делах у меня достаточно опыта.

— Чувствую, за этим кроется нечто большее, чем ты мне рассказываешь.

Какое-то время я молча наблюдал за тем, как Окику подняла голову, закрыла глаза и начала медленно кружиться. Она всегда так делает, когда о чем-то глубоко задумывается.

Я постарался ответить Кендалл так правдиво, как только мог.

— Есть кое-кто, кто мне очень близок, – начал я, и Кендалл удивленно на меня посмотрела. – Она самый самоотверженный человек, которого я когда-либо встречал. К тому же она не раз меня спасала. У нее была тяжелая жизнь, а такие придурки, как Макнил, заставили ее думать, что она не стоит спасения. Так что нет, я не жалею, что врезал ему. Если уж на то пошло, мне бы хотелось ударить его посильнее.

— Должно быть, она очень важна для тебя.

Окику открыла глаза и внезапно сосредоточила внимание на маленьком блуждающем светлячке, неуклюже кружащемся в воздухе над нами. Похоже, он принял яркий свет уличного фонаря за потенциального партнера. Окику протянула руку, но светящийся шарик ускользнул из ее пальцев, взлетая все выше, к верхушкам деревьев. Девушка-призрак улыбнулась его проделкам. Странно видеть такое выражение на ее бледном, увядшем лице, но оно невольно побуждает и меня улыбнуться.

— Да. На данный момент она самый важный человек в моей жизни, – признался я. – Кажется, я убил бы ради нее, если бы пришлось. Чисто гипотетически, конечно же, – поспешно добавил я, понимая, как много уже выболтал.

Кендалл, похоже, ничего не заметила, но ее улыбка увяла.

— Так ты ее любишь?

— Конечно. Я же только что сказал, что она важна для меня.

— Я не об этом. Ты влюблен в нее?

— Что? – Вопрос девушки застал меня врасплох, поэтому я отвожу взгляд от Окику и смотрю на Кендалл. Я никогда не думал об этом в таком ключе, так что не знал, что и сказать. Конечно, Окику мне небезразлична, и при желании она может быть невероятно красивой. Но проблема в том, что она трехсотлетний призрак, а обычно это не то качество, которое ищут в девушке. – Это… Не знаю. Все гораздо сложнее.

— Ты либо любишь ее, либо нет, Хэллоуэй, – Кендалл покачала головой. – Разве так сложно в этом разобраться? А еще говорят, что женщин не понять. – Но мой ответ, кажется, улучшил ей настроение, и она с вновь обретенным энтузиазмом набросилась на свой фо.