Книга Ловушка шелкопряда, страница 65 – Рин Чупеко

Тем не менее я постарался просмотреть те, которые казались наиболее сохранившимися. Я надеялся наткнуться на иллюстрации или какую-нибудь подсказку о том, где могут находиться Кагура и остальные. Некоторые книги выглядели так, словно их напечатали на старом печатном станке, но другие, похоже, были написаны от руки. Я сконцентрировался на последних. Мне попался том с серией грубо начерченных схем и рисунком, который я благодаря недавно пережитому страху сразу же узнал.

Шелкопряды. На диаграммах были изображены разные стадии их жизни – от яйца до куколки, а после – к уродливому летающему насекомому.

Я содрогнулся, вспомнив, как белая бесформенная масса билась об пол.

В других томах я нашел еще несколько рисунков – либо владелец этой комнаты увлекался разведением шелкопрядов, либо Айтоу занималась торговлей шелком. Между всем этим и большим существом, которое мне пришлось убить, должна существовать связь, потому что коконы никак не могли быть естественными.

Помните моего любимца-паука? Так вот, он вернулся. Я понял, что за моей спиной кто-то есть, еще до того как обернулся. В то время как диктофон находился в пределах досягаемости, в поисках куклы, которую я прихватил с собой, придется порыться в рюкзаке. Выходит, надежда только на деревянный кол.

Я сделал глубокий вдох, а затем резко развернулся, при этом шагнув назад на случай, если дух набросится на меня.

Он этого не делает. Передо мной предстал не ползающий призрак, не привидение из видео, и даже не то, что я видел в храме.

А старик, который и не думал нападать. Вместо этого он стоял и смотрел на меня с грустным, поникшим выражением на посеревшем лице. На нем простое одноцветное кимоно и шапочка эбоси^[31], свидетельствующая о том, что в деревне он был важной персоной. В каждом прочитанном мной учебнике по истории Японии в этом высоком черном головном уборе изображались писцы.

Старик продолжал смотреть на меня – не то чтобы со злобой, но и без радости. Он поднял руку и, указав на что-то над моей головой, исчез.

Я повернулся в указанном направлении. На одной из верхних полок стояла парочка книг, покрытых пылью и паутиной. Я осторожно снял их и медленно, стараясь не задохнуться от летящей в лицо пыли, открыл первую.

Она не сильно отличалась от тех, что я уже пробовал читать, но почерк был гораздо более разборчивый. Так что я мог понять примерно по одному слову из каждых семи или восьми. Некоторые, такие как «хитори-какуренбо» и «кеккон», сразу бросались в глаза, потому что я провел достаточно исследований, чтобы запомнить обозначающие их иероглифы.

«Хитори-какуренбо» переводится как «прятки с самим собой». Именно в эту игру я играл с Сондхеймом, Триш и семирукой женщиной, которую, к сожалению, назвали Думбелина.

Слово «кеккон» я обычно не употребляю, но знаю, что оно означает «женитьбу». Отец Кагуры писал о ритуальных браках, что заключались в деревне, а Кагура упоминала о них на видео.

Мне не нравится, к чему все это ведет. Упоминание брака в связи с деревней меня не удивляет, но какое отношение к этому имеют «прятки с самим собой»?

Я выделил еще несколько слов, но общий смысл ускользал от меня. Я узнал такие понятия, как «служительница храма», «кукла» и «спутник», но остальная часть параграфа с таким же успехом могла быть рисунками пещерного человека. Мое разочарование нарастало. Я был уверен, что на этих страницах написано что-то важное, но никак не мог это прочесть!