Книга Девушка из колодца, страница 78 – Рин Чупеко

— Зачем ты так, дядя Дуг, – ответила пораженная Келли.

— Я делал все, что мог, но, возможно, не то, что следовало бы. – Мужчина еще раз окидывает взглядом комнату. – Оказывается, я толком и не знал Йоко, да? Жаль, что она не доверяла мне настолько, чтобы рассказать об этой части своей жизни.

— Папа? – В комнату вошел Тарквиний. – Ты возвращаешься в Токио?

Его отец кивает.

— Не втягивай Келли в неприятности.

— Ага, – закатывает глаза Тарк. – Потому что только в этом я и хорош.

— Нет, – тихо, но с несвойственной ему твердостью возражает отец. – Я нечасто это говорю, но я всегда гордился тобой.

Эти слова застают Тарквиния врасплох. На его лице отражается целый спектр эмоций: удивление, удовлетворение, смущение.

— Конечно, пап, – неловко отвечает мальчик, хотя на его губах расцветает вполне искренняя улыбка. Он дарит отцу мимолетное объятье и добавляет: – Не позволяй японским бизнесменам тебя провести.

В ответ на это Келли и Дуглас смеются.

Наконец мужчина уезжает, снедаемый неприятным ощущением, что он упустил что-то из виду.

Обасан пребывает в хорошем настроении.

— Это даст нам достаточно времени, чтобы завершить ритуал, – заявляет она после отъезда отца Тарка.

Причина ее оптимизма – уверенность в том, что это изгнание нечистой силы пройдет успешно, в отличие от прошлых попыток, во время которых что-то всегда шло не так.

Некоторое время спустя Кагура отводит Келли в сторону.

— Вот как делаются печати, – объясняет она, выбирая одну из кукол – ту самую, которую Келли видела у алтаря Дзидзо в Муцу. Когда мико закатывает рукав крошечного кимоно, девушка с изумлением обнаруживает такие же татуировки, как и у Тарквиния.

— Каждую из кукол, которая здесь находится, мы расписали вручную. – Кагура переворачивает куклу и задирает ее кимоно. Как и у Тарка, по бокам и на спине игрушки расположены татуировки. – Эту печать можно сломать ненавистью. – Мико касается сначала первой печати на спине куклы, а затем второй. – А эту – уважением. Чтобы сломать печати на запястьях, нужно познать страх и дружбу. Чтобы убрать их с груди, нужно испытать любовь.

На куклах они несут символическое значение, но на людях – нет. Мы осматриваем кукол каждый день. Если какая-либо из печатей слабеет, мы понимаем, что она повреждена, и проводим ритуал, чтобы укрепить ее или перенести на другую куклу.

— А вы не можете сделать то же самое для Тарквиния? – спрашивает Келли, но мико лишь качает головой:

— Приносить в жертву человека – совсем другое дело. Куклы всегда стерильны и неизменны, люди же все разные. Очищение человеческого сосуда может принести больше вреда, чем пользы. Я видела печати Тарквиния-куна, знаю, что четыре уже исчезли. Когда настанет очередь последней, яд внутри его вырвется на свободу. Столько крови уже было пролито, мы не можем ждать, когда она найдет новую жертву.

— Крови? – Келли чувствует подступающую тошноту.

— Чтобы сломать каждую из печатей, требуется новое жертвоприношение. Кровь убитых, нанесенная на татуировки, ослабляет их. С каждой исчезнувшей печатью Чио становится сильнее. Всякий раз, когда Тарквиний чувствует страх или гнев, внутри его расцветает злоба, которая может даже контролировать его тело. Что-то не так, Келли-сан?

— Ничего, – спешит заверить Келли. У нее бешено колотится сердце, когда она в очередной раз дотрагивается до незаметного шрама на пальце, ее собственной печати.