Книга Право сильного, страница 13 – Юлия Арниева

Уходили мы четвертью часа позже, чем полагалось бы для холодного визита и минут на десять раньше, чем для теплого. У дверей леди Кавендиш сказала, что непременно ждет нас снова, и я поверила ей ровно настолько, насколько она того желала.

Лакей еще не успел закрыть дверцу кареты, когда Эдмунд сообщил:

— Мне там не понравилось.

— Мне тоже, — отозвался Артур.

Мальчик удивленно посмотрел на него.

— А зачем мы тогда сидели?

— Потому что, сэр, однажды вам придется сидеть в подобных гостиных без меня. Полезно заранее знать, какие из них вам не нравятся.

— Я могу туда не ездить.

— Когда станете графом, иногда сможете.

Эдмунд немного подумал.

— А сейчас?

— Сейчас вы всего лишь наследник. У наследников значительно меньше свободы. — Ответил граф, Эдмунд с шумом выдохнул, видимо, осознавая всю несправедливость этого мира, я же отвернулась к окну, чтобы он не увидел моей улыбки.

Лорд Дакрс жил на Гросвенор-стрит и принял нас в кабинете, а не в гостиной, что само по себе обещало разговор без лишних кружев.

Он был ровесником Артура, может быть, годом или двумя старше: грузный, красный, с распухшей подагрической рукой, лежавшей на подлокотнике как отдельный предмет. Возле его кресла стояла низкая скамеечка для больной ноги, на столике громоздились письма, газеты, два пузырька с лекарством и тарелка с печеньем, к которому хозяин явно не притрагивался.

При нашем появлении он даже не попытался встать.

— Хавершем. Простите, не поднимаюсь. Нога.

— Не трудитесь, Дакрс. Я и сам поднимаюсь через раз.

— Врете. Вы бодры, как жеребец, и это меня раздражает.

Он оглядел меня, затем Эдмунда.

— Стало быть, вот он.

— Эдмунд Хавершем, сын покойного Чарльза.

Мальчик поклонился. Дакрс смотрел на него долго, не пытаясь скрыть интереса, и я почувствовала, как Эдмунд рядом со мной весь подобрался. За один день он уже научился отличать людей, которые смотрели на него потому, что видели Чарльза, от тех, кто пытался решить, действительно ли он его сын.

— Ступайте-ка, сэр, поглядите в окно, — наконец сказал Дакрс. — Там внизу лошадей проводят. Гнедая — моя, и лучшей вы в Лондоне сегодня не увидите.

— Сегодня? — переспросил Артур.

— Молчите, Хавершем.

Эдмунд посмотрел на деда, получил разрешение и отправился к окну.

— Хавершем, мы знакомы сорок лет, поэтому я скажу без обиняков. Женщина является из-за океана с ребенком и бумагами, а вы объявляете мальчика наследником. Не слишком ли скоро?

— Не слишком, — спокойно ответил Артур. — Я отправил в Филадельфию человека. Он проверил записи на месте и привез заверенные выписки.

— Бумаги подделывают.

— Именно поэтому я и послал человека их проверять.

— И все же…

— И все же, Дакрс, сомневаетесь вы не в бумагах. Вы сомневаетесь в моем рассудке. Полагаете, что старик остался без наследника, обрадовался и поверил в первого подходящего. — Артур говорил, не повышая голоса. — Позвольте вас успокоить: рассудок мой при мне, и распоряжаться им я намерен самостоятельно, пока жив. Как и всем прочим, что мне принадлежит.

— Полно. Я спросил, вы ответили. И спросил я потому, что вы мне не безразличны. Прочие промолчат, а думать будут то же самое.

— Знаю.

— Вот и славно.

Он повернулся ко мне.

— А вы что скажете, графиня?

— Только то, милорд, что мальчик четвертый месяц живет в доме своего деда и за это время я не обнаружила в нем ни единой черты, которой прежде не замечала у его сиятельства, включая скверные.