Книга Право сильного, страница 24 – Юлия Арниева

— Мисс Мэри! — Эдмунд окончательно забыл о поклонах. — А вы здесь?

— Здесь, сэр. Я здесь каждый день, кроме воскресенья.

Он подошел к столу и с любопытством заглянул в раскрытую книгу. Страница была разграфлена на столбцы, исписана цифрами и короткими пометками, и, судя по выражению его лица, оказалась ничуть не менее занимательной, чем печи.

— А что вы делаете?

— Считаю.

Я осталась у двери. После Коллинза очередь отвечать на вопросы перешла к Мэри, и следующие четверть часа она с тем же терпением объясняла графскому внуку, что такое приход и расход и почему каждый ящик, покинувший двор, оставляет после себя след не в одной книге.

— А зачем дважды? Один раз ведь скорее.

— Скорее, сэр. Только если записать один раз, то через месяц никто уже не докажет, было оно или не было. Начнется: я отправляла, а я не получал, а я вам платил, а я не видел. А когда дважды и в разных книгах, спорить не о чем.

— А если кто-нибудь напишет неправду?

— Тогда, сэр, в одной книге сойдется, а в другой нет. И станет видно, кто именно писал неправду.

Он подумал и почти сразу нашел изъян:

— А если он и там, и там напишет?

Мэри улыбнулась.

— А там не его рука.

Эдмунд еще некоторое время изучал книги, явно пытаясь придумать способ обмануть систему, но ничего не нашел. Мне же пришлось, наконец, заняться тем, ради чего мы, собственно, приехали. На стол легли накладные, счета за последнюю поставку соли и ведомость по утренней барже, и следующие полтора часа я провела между конторой и складом, время от времени замечая Эдмунда то в одном конце двора, то в другом.

Мэри и Хэнкок по очереди водили его по мануфактуре, и к полудню, кажется, не осталось ни одного помещения, куда он не успел заглянуть. В сушильне Коллинз даже позволил ему самому подкинуть угля в топку — разумеется, под таким надзором, словно мальчику доверили заряженную пушку. Когда я закончила с последней накладной и вышла во двор, Эдмунд как раз возвращался от печей, раскрасневшийся, с черной полосой на рукаве и совершенно счастливый.

Оттирать рукав пришлось уже у кареты. Затем я дождалась, пока он заберется внутрь, уселась напротив и только тогда, едва удерживая улыбку при виде его лица, объявила:

— Итак, сэр. Вы честно отработали половину дня. Извольте получить вторую.

Эдмунд, уже устроившийся у окна, насторожился.

— Какую вторую?

— Поедем в книжную лавку.

Это известие он встретил с явным одобрением и всю дорогу до Пикадилли пытался выяснить, насколько велика лавка, много ли там книг о лошадях и позволят ли ему выбрать одну самому. Последнее я разрешила сразу, после чего Эдмунд принялся размышлять вслух, какую именно книгу ему хотелось бы найти.

У Хэтчарда он задержался уже у первого стола, потом у второго, а возле шкафа с гравированными изданиями и вовсе забыл, что я иду следом.

Торговец успел оценить возраст моего спутника, подошел с профессионально любезным видом и немедленно предложил душеспасительное чтение для юношества, за что едва не поплатился возможностью продать нам вообще что-либо.

— Благодарю вас. А что у вас есть про лошадей?

Про лошадей нашелся трактат о верховой езде, для Эдмунда пока слишком взрослый, и книга по сельскому хозяйству с гравюрами, где лошади действительно имелись, но соседствовали с репой, плугами и устройством овчарни. Последнее обстоятельство Эдмунд счел серьезным недостатком и, полистав книгу, ее вернул.