Книга Тайна Черного дракона, страница 162 – Анна Джейн

— Освободи меня! — дернулась девушка, понимая, что сама высвободиться не сможет.

— Успокойся, Ева. Держи себя в руках.

— Да как я могу? Отпусти меня! Ненавижу твои темные приемчики!

— Ева ты должна думать не о том, что тебя обошла Белль. А о том, что от тебя зависит жизнь твоих родных.

Она до крови прикусила губы. Это было правдой.

— Какая теперь разница, что Даррел больше не твой? — продолжал Эштан. — Тебе должно быть плевать и на корону, и на Белль. Думай о своей семье. Это главное.

— Да. Ты прав, — выдохнула Ева, вдруг резко успокоившись.

Эштан освободил девушку, и она едва не упала — после истерики силы покинули ее. Он подхватил ее за талию и осторожно усадил на диван, а сам сел рядом и взял ее ладонь в свои руки. Эштан неспешно и нежно массировал ей пальцы, а девушка, откинувшись на спинку, смотрела в окно.

Она была красива, но не той красотой, что и Белль. В ней не было мягкости и тепла — скорее, твердость и холод. Ева казалась спокойной и рассудительной, и все вокруг думали, что у нее стальные нервы и железный стержень внутри. И лишь немногие знали, какая она на самом деле. Вспыльчивая, порывистая, подверженная страстям. Остальные видели лишь ее маску — маску идеальной адептки и сильной девушки.

Эштан был одним из тех, кто знал — недаром они общались с самого детства, потому что их матери дружили. А еще он знал, что когда Ева зла или у нее болит голова, ей нужно сделать массаж ладоней, и тогда ее отпускает. Только вот раньше, касаясь ее, он с ума сходил, а теперь все было иначе. Он больше не чувствовал страсти, которая жила в нем раньше. И все время думал о Белль. Наверное, Ева права. Он действительно подбирает все, что выбрасывает брат.

— Нас убьют, если узнают? — спросила девушка вдруг.

— Скорее всего, — ответил Эштан. — Поэтому наши враги не должны ничего знать. И мы будем делать то, что делаем.

— Ты не боишься?

— Нет. Я уже ничего не боюсь.

Ева вдруг забралась к нему на колени и обвила руками шею. Ее платье задралось, обнажая стройные ноги.

— Эштан, — прошептала она, касаясь своими губами его губ. — Успокой меня.

Его сердце тотчас зачастило — так, что пульс отдавался в висках. И рука сама собой легла на спину девушки. Она была такой теплой, такой живой, такой гибкой… В Ночь зимнего свершения они действительно позволили себе слишком много, и он жалел об этом, хотя когда-то такая близость была его несбыточной мечтой. Но сейчас… Нужно ли ему это сейчас?

— Не надо, Ева, — сказал он, отворачивая голову, чтобы она не поцеловала его. Девушка тотчас все поняла. Вспыхнула, но продолжать не стала. Слезла с его колен, поправила платье и обхватила себя за плечи, словно ей было холодно.

— Из-за нее?

— Какая разница?

— Значит, из-за нее. Эштан, я не собираюсь проигрывать ей. Лучшей должна быть я. И свое место в Клубе избранных не отдам. Это мой последний оплот гордости.

— Перестань. Думай о другом.

— Не могу. Знаешь, о чем я жалею? — вдруг спросила Ева. И ее глаза вспыхнули огнем воспоминаний. Тех, которые навсегда хотелось бы стереть.

— О чем же?

— Что однажды послушала твою настоящую мать и взяла Алый гримуар. Если бы не это… Я бы никогда не оказалась во всем этом дерьме, — в сердцах призналась Ева, обхватывая себя еще крепче.

— Это был только твой выбор, — пожал плечами Эштан. — Ты сама захотела познать запретную магию тьмы. И сама решила навести на принца черный приворот. Как он там назывался? «Черная любовь».