Книга Собственность боевого дракона. Я не твоя вещь!, страница 19 – Адриана Вайс

Только там его напряжение спадает. Он резко тормозит и разворачивается ко мне. Его грудь тяжело вздымается, дыхание сбито.

Его руки соскальзывают с моего запястья и тяжело ложатся мне на плечи.

— Ты забрала ее? — глухо, почти хрипло спрашивает он, наклоняясь ко мне.

Я молча киваю. Запускаю дрожащие пальцы в карман и вытаскиваю черную скобу, показывая ее на раскрытой ладони.

Каэл шумно выдыхает. Но руки, лежащие на моих ключицах он не убирает.

Искра прошивает меня от шеи до самых кончиков пальцев. Воздух между нами вдруг становится слишком плотным, слишком горячим.

Мы стоим непозволительно близко, но впервые за долгое время... я не хочу отстраняться.

Мы не успеваем сказать ни слова. Из-за поворота снова появляется Юлиан.

Он намного бледнее, чем несколько минут назад в зале.

— Каэл это ты разозлил Пирса? Осторожнее с ним, — Юлиан останавливается в шаге от нас, понизив голос до хриплого шепота.

— С кем? С Пирсом? — Каэл раздраженно дергает плечом, стряхивая остатки оцепенения. — Да он всего лишь высокомерный засранец, не более того. Чего ты перед ним так трясешься?

— Нет, — Юлиан медленно качает головой. В его серых глазах плещется настоящая тревога. — Ты не понимаешь. Он намерен стать самым молодым деканом в истории Академии. Занять место Рихтера.

Каэл издает короткий, пренебрежительный смешок.

— С чего вдруг? Ему было плевать на Рихтера. Пирс всегда держался особняком, для него важны только собственные амбиции и чистенькая репутация.

— Ты, наверное, не знаешь, — Юлиан оглядывается, словно ожидая, что Пирс выйдет из тени. — Но после занятий Пирс часто проводил время в его кабинете. Никто не афишировал это, но те, кто оставался на ночные дежурства, видели. Рихтер многому учил его лично.

Я чувствую как мое сердце пропускает удар. Холодные капли пота скользят по по позвоночнику.

Рихтер учил его лично.

Значит ли это что-нибудь в нашем с Каэлом расследовании или же это просто интересный факт и не более того?

Остаток пути до восточного крыла мы проходим в молчании.

Каэл больше не берет меня за руку, но идет так близко, что наши плечи почти соприкасаются. Он необычно напряжен и буравит взглядом каждый темный угол, каждую нишу.

Я чувствую, что с момента обрушения арки он сильно изменился. Теперь он понимает: мои подозрения не просто плод напуганного вообращения, не просто паранойя.

Мы возвращаемся в общежитие и останавливаемся у двери моей комнаты.

Я тянусь к дверной ручке, но Каэл не уходит. Он прислоняется к каменной стене рядом с дверью, скрещивая руки на груди.

— Я останусь здесь. До утра, — безапелляционно заявляет он.

— Каэл, не говори глупостей, — я поворачиваюсь к нему, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты не можешь спать под дверью в коридоре женского общежития. Завтра поползут такие слухи, что нас обоих вывернут наизнанку.

— Плевать я хотел на слухи.

Его челюсть упрямо сжимается. Я чувствую, что он говорит искренне. Что он действительно намерен защищать меня.

И все же, я не могу позволить ему сторожить себя круглые сутки напролет.

— Иди, — я делаю шаг к нему, задирая голову. — Я в комнате не одна. Там Тесса и Нора. Со мной ничего не случится, Каэл. Мне не страшно.

Последнее — ложь.

Страх бьется под ребрами раненой птицей, но я держу лицо. Если я сейчас сломаюсь, я навсегда останусь для него «проблемой» артефакторшей, которую нужно нянчить.