Книга Любимый плут, страница 93 – Кэролайн Линден

— А что это такое?

— Название новой марки посуды для потребителей среднего класса. — Макс подвел ее к окнам, оставаясь у нее за спиной, чтобы не мешать обзору. — Вглядитесь в прохожих. Этим людям не по карману приобрести такой же кофейный сервиз, который заказал себе лорд Долуэй, но им тоже хочется купить что-то хорошего качества, красивое, что-то поинтереснее, чем дельфтский фаянс или простые горшки. Представьте, если неожиданно они увидят здесь подсвечники или очаровательные баночки для румян.

Бианка взглянула на него. Макс стоял прямо у нее за спиной, и его вытянутая рука касалась ее, когда он рисовал перед ней свои воображаемые картины в воздухе.

— Перузия не производит подсвечники.

Он склонил голову и встретил ее взгляд:

— Продукция под маркой «Фортуна» будет включать в себя и подсвечники, и баночки для косметики, и масленки, и чернильницы — все, что можно произвести из фаянса или фарфора.

Бианка не была уверена, что отец согласится с этим.

— Та сливовая баночка всего лишь шутка, просто эксперимент, когда я испытывала свойства мягкой фарфоровой глины для моей глазури…

— Это была не шутка, а блестящая идея, — возразил Макс. — У светских дам есть баночки из серебра и дутого стекла. Представьте, как будет рада жена какого-нибудь торговца заполучить для своего туалетного столика такую же красоту, только стоить она будет намного меньше серебряной баночки. Я приготовлю эскизы предметов, которые смогут позволить себе даже ваши мастеровые.

Если у него такой подход к делу, что ж…

— Какое количество вы предлагаете производить?

Макс, должно быть, почувствовал, что она начинает вникать в его предложение, и усмехнулся. И вид у него был при этом как у пирата, который только что вскрыл сундук с сокровищами.

— Для начала, думаю, надо выпустить небольшую партию, но, если дело пойдет, станем производить столько, сколько сможем продать.

— Перузия — место, которому отец отдал свое сердце, — сказала Бианка. — Он всегда будет заботиться о ней больше, чем обо всем другом.

— Так и должно быть.

Макс коснулся вьющейся пряди, которая свободно лежала у нее на плече. Бианке понравилась ее тогдашняя прическа, поэтому она попросила Дженни уложить ей волосы так же, как в прошлый раз, не пудрить и не наносить клейкую помаду.

— В конце концов, — начал Макс, наматывая на палец ее прядь, — если в ваших руках оказывается что-то красивое и уникальное, вы будете это ценить и оберегать. Только последний идиот позволит золоту утечь сквозь пальцы.

Бианка прерывисто вздохнула. Агент, который впустил их внутрь, куда-то исчез, оставив в магазине одних. Она практически очутилась в объятиях Макса. Бианка понимала, что говорил он вовсе не о посуде.

— Когда я поцеловала вас той ночью… — проговорила она едва слышно.

— Да, и что?

— Это было ошибкой. — Ей хотелось сказать это решительно и уверенно, а прозвучало как мольба.

— Нет, не было.

Макс взял ее за подбородок, чуть приподнял лицо и поцеловал.

Она могла бы запротестовать или отпрянуть: он ведь всего лишь удерживал ее за подбородок, да и то едва-едва, — но она застыла на месте и позволила ему ласкать ее губы. Он целовал ее, но не с такой жадностью, как тогда, а со спокойной основательностью, от которой бросало в дрожь.

Когда он приподнял ей голову, Бианка покачнулась. Тут же Макс одной рукой обнял ее за талию, а второй прижал голову к своей груди. На мгновение она растаяла в его руках. И как было приятно ощущать тепло и силу его тела. От его жилета исходил слабый аромат сандала, который смешивался с запахом чистого тела и мыла для бритья. Бианка слышала, как громко стучит его сердце, почти так же, как и ее собственное.