Книга Панцирная пехота, страница 79 – Денис Громов

«1. Если село цело и немец его не сжёг - считай, что оно заминировано. Сожжённые сёла минируют редко. Целые - почти всегда.

2. Немец ставит не там, где ходит войско. Он ставит там, где будешь ходить ты.

3. Самые опасные места в селе: погреб, колодец, дровяник, печь, крыльцо, порог, чердак».

Дальше шло по местам: что нельзя трогать в погребе, чего нельзя делать у колодца, почему нельзя разбирать поленницу снизу.

Двенадцатый пункт был про детей, и его писал Дорошенко.

Он его писал два вечера и один раз при мне порвал лист.

«12. Объясни детям, что всякая вещь, лежащая отдельно и на виду, - не подарок. Немец кладёт на виду то, что берут в руки: игрушку, часы, портсигар, губную гармошку, авторучку. Отними и позови взрослого».

Пятнадцатый пункт написал я, и он был не про мины.

«15. Если у тебя поле не проверено, а сеять надо, - не ходи сам и не пускай баб. Иди в район и требуй сапёров. Требуй письменно и требуй второй раз, если не приехали. Поле, засеянное после подрыва, кормит меньше, чем поле, засеянное на неделю позже».

Ярцев его вычеркнул.

— Ковалёв, это не наше дело, - отрезал он.

— Товарищ майор, это самое главное в памятке, - не уступил я.

— Это указание местным органам власти, - не уступил он. - Мы не имеем права такое писать. Мы инженерное управление.

Он постучал карандашом по строчке.

— И потом: вы им пишете «требуй сапёров», а сапёров нет. Вы понимаете, что вы обещаете от моего имени?

Я понимал.

И всё-таки я на этот пункт упёрся, и упирался два дня, и в итоге мы сошлись на компромиссе, от которого я до сих пор не в восторге.

Пункт оставили, но переписали.

«15. Не проверяй поле сам и не посылай на него людей. Подай заявку через сельсовет и требуй ответа. Если ответа нет - подай второй раз».

Про то, что поле, засеянное на неделю позже, кормит больше, - вычеркнули.

— Почему вычеркнули, товарищ майор?

— Потому что это неправда, - обронил Ярцев. - В апреле неделя решает урожай. Вы им сейчас соврёте, они посеют позже и осенью недоберут, и в этом будете виноваты вы.

Тут он был прав, и я это признал.

* * *

За два дня до сдачи мы с Дорошенко устроили себе проверку, которую придумал он.

— Ковалёв, пойдёмте на базар.

— Зачем на базар?

— Читать, - обронил он и стал натягивать шинель.

Базар в городке работал по воскресеньям: десятка полтора баб с мороженой картошкой, самосадом и варежками, и человек тридцать покупателей.

Мы подошли к трём бабам сразу.

Дорошенко, надо отдать ему должное, взял это на себя.

— Мать, дело есть.

Старшая - лет пятидесяти, в двух платках - насторожилась.

— Чего надо-то?

— Прочитать. Мы бумагу написали, а не знаем, понятно или нет.

Она поглядела на нас с недоверием.

— Я плохо читаю.

— Оно и хорошо, - обронил Дорошенко и протянул ей лист.

Она читала минуты четыре, шевеля губами, и две другие подошли и стали читать через плечо.

Дочитала.

— Ну и чего? - не поняла она. - Написано складно.

— Мать, а вы бы по этой бумаге в погреб полезли?

Она подумала.

— Дык куда ж деваться, - ответила она. - Полезла бы.

Я поглядел на Дорошенко.

Он поглядел на меня.

— А почему полезли бы? - уточнил он. - Тут же написано, что нельзя.

— Дык тут написано, что нельзя лазать, покамест сапёры не пришли, - она вернула лист. - А ежели они не придут?

— Придут.