Книга Крот Курской дуги, страница 34 – Денис Громов

Тычок. Сдвиг. Тычок.

Гриша полз за мной и вязал белые тряпочки. Я слышал, как он сопит и как у него постукивают зубы.

— Гриш.

— А?

— Ты чего не в воронке?

— Дык метить же надо, — прошептал он с обидой. — Кто ж метить будет? Я ж метчик.

Я не нашёлся что ему ответить.

Мы вышли в без пяти четыре, когда уже отчётливо различались лица и цвет гимнастерок.

В воронке ждал Панкратов.

— Ну?

— Прыгающая. На выходе, аккурат на изгибе. Поставлена нынче, после нас.

Старшина медленно снял пилотку и вытер ею лоб.

— Точно после? — уточнил он.

— Точно. Земля сухая, — ответил я Панкратову, после чего стер со лба пот, обильно проступивший на коже.

— Кому ты рассказываешь, — пробормотал он и надел пилотку обратно.

Разведчики потащили пленного дальше, в тыл, и через минуту их уже не было слышно.

А Дёмин остался.

Он подождал, пока свои уйдут, потом присел передо мной на корточки и уставился в упор.

— Ковалёв.

— Я.

— Ты как узнал?

— Догадался.

— Не врать. — Он не повысил голоса, но что-то в нём переменилось. — Я на нейтралке четвёртый год. Четвёртый, слышишь? Я по ней хожу как ты по деревне своей. Я бы по этому проходу пошёл и всех повёл, и мы бы там все и остались, и я бы даже не понял, на чём.

Я посмотрел ему в глаза.

— У них есть человек, Дёмин. Который ставит не на дурака. Который ставит на умного.

Он долго молчал.

— Ох ты, — выговорил наконец. — Ох ты, мать честная.

Потом полез за пазуху, повозился там и вытащил часы.

Наручные. Немецкие, на потёртом кожаном ремешке, с помутневшим стеклом и светящимися точками на циферблате.

— Держи.

— Дёмин, ты чего.

— Держи, тебе говорю.

— Не возьму.

— Возьмёшь. — Он сунул их мне в ладонь и сжал мои пальцы своими, как крышку закрывают. — Ты, Ковалёв, вот чего не понимаешь. Я тебе их не в подарок даю. Я их тебе даю, потому что сапёру часы нужнее, чем разведке, а у тебя, я гляжу, ничего нету, ты по звёздам время смотришь.

— У меня и правда нету.

— Ну вот. — Он поднялся, отряхнул колени. — И вот ещё чего. Я тебе теперь должен. Ты запомни это как следует, потому что я запомню.

— Да брось.

— Не брошу. — Дёмин закинул автомат на плечо. — У меня, Ковалёв, знаешь как? Я долгов не забываю, ни своих, ни чужих. Ежели тебе чего надо будет — ты меня найди. Не через начальство, а сам найди и скажи. Я не спрошу зачем, — добавил он, а затем ушел.

* * *

Часы, между прочим, были на ходу. Они у меня потом ходили до сорок пятого года, и это отдельная история.

Правда, в то же утро я с ними опозорился.

Сел на бревно за кухней, стал разглядывать — и понял, что не знаю, как их заводить.

То есть головку я нашёл сразу, головка была на месте. А вот сколько её крутить и в какую сторону — тут я застрял. В той жизни у меня часов на руке не было лет двадцать: время показывал телефон, а телефон заводить не требовалось.

Я покрутил туда. Покрутил обратно. Послушал.

— Ты чего делаешь? — поинтересовался Гриша, подойдя сзади с котелком.

— Завожу.

— Дык ты их сломаешь.

— Не сломаю.

— Сломаешь, — уверенно объявил он и поставил котелок. — Дай сюда. У нас дед часы починял, я при нём сидел.

Он взял их, поднёс к уху, покрутил головку восемь раз — я считал, а затем послушал и вернул.

— Восемь раз, — объявил он. — Больше не надо, пружину сорвёшь. И заводи утром, всегда в одно время, а то они врать начнут.