Книга Песня смерти, страница 34 – Денис Громов

Это что ж за страна такая? Что можно запросто средь бела дня наехать толпой и такой ужас натворить? Куда власть смотрит? Ладно, дом спалили, женщин-то, женщин нахрена убивать? Кулаки сами собой сжались до белого каления.

— И что, защитить их некому было? — Возопил я на старосту, как будто это он был виноват в гибели людей. На самом-то деле я понимал, что виноват исключительно я один. Ставлю все, что у меня есть — это дело рук Василия Троекурова. Больше некому. Я опозорил его. А позор смывается кровью. И еще большим позором.

— Да у нас-то и защищать некому было. Один старый ветеран-калека, что истопником в судьбе работал. Да и того походя зарубили. Матушка ваша магией почти не владела. Бабушка вот, Прасковья Федоровна, та хоть и боевая была, да все одно против молодых воев не устояла.

Даже не знаю, как к этому относится. С одной стороны, чужие люди. Хоть и жалко их. А с другой, эта падла на мою семью покусилась! Я же теперь не успокоюсь, пока кишки ему не выпущу.

Пока я стоял и глядя на пепелище придумывал, как буду мстить Троекурову, меня огорошили еще одной новостью.

— Барин, ты это, понятное дело, про сестер своих боишься спрашивать, но и про них тебе правду знать надо: похитили их.

Аху*ть! У меня еще и сестры есть. И их похитили! И что мне делать? Бросаться в погоню? А куда? А как их отбивать? Мысли в голове зароились как сотни рассерженных пчел, а потом разом все прояснилось: появилась цель и она во что бы то ни стало должна быть достигнута!

— Значит так, — решительным голосом начал раздавать приказания я. — Остатки пожара затушить! Пепелище разобрать. Если там остались тела, аккуратно вытащить и захоронить. Как вернусь, будем решать, что делать дальше.

— Откуда вернешься, барин? — У старосты челюсть отвисла, как и у половины присутствующих здесь крестьян.

— Сестер надо спасать! Я знаю, кто за этим стоит. А значит, ниточка есть. Троекуров у меня за все поплатится!

— Троекуров? Ты что, барин! Это же княжеский род. Куда тебе супротиву их?

— То есть ты предлагаешь сестер моих им оставить? — От моего голоса и взгляда крестьяне пару шагов назад сделали. — Ты знаешь, что с ними сделать могут?

Я постоял немного. Приходя в себя от нахлынувшей ярости. А потом продолжил, обращаясь к старосте:

— Мне нужны лошади. Верховые. Есть тут такие?

— Ну дык, это, конюшня цела осталась. — Пораженный моей решительностью промямлил староста.

— Филька, сходи посмотри, подбери лошадей. — Распорядился я. Оборотень взял за химок одного из крестьян и пошел искать конюшню. Я посмотрел на сиротливо стоящую Гыню. Девчонку нужно куда-то пристроить. С собой ее брать опасно. Оставлять тоже, мало ли что она со своим даром натворить может. Но вариантов, похоже, нет. — И это, есть куда девчонку пристроить?

— Эту? А кто она будет?

— Какая разница? Беречь как зеницу ока! Понятно?

— Понятно, барин. Найдется куда пристроить. Себе пока и оставлю.

— Только это, она не совсем обычная. Горыня, в общем. — У старосты округлились глаза и он чуть было не закрестился. Хотя, не знаю, у них, наверное, нет такого обычая.

— Чур меня, чур! Такое имя просто так не дают!

— Барин, ты ее к бабке Маланье отвези. Она знахарка и травница. Не должна испугаться. — Посоветовала одна женщина из толпы. — Живет у нас, на окраине Беляево.