Книга Да, мой король, страница 97 – Елена Михалёва

Марго сидела на подоконнике закрытого окна и вслушивалась в каждый шорох. Если бы не визиты врача и редко появляющаяся на пороге служанка, которая приносила накрытую клошем еду, она бы вовсе потеряла счёт времени.

Именно от королевского лекаря принцесса узнавала скудные новости, но господин Гантер был скуп на информацию. Он почти не рассказывал ей о том, кто умер, кто заболел, а кто оставался вне опасности. Лишь приносил короткие записки от Джо и матери и говорил, что с её семьёй всё в порядке. И что жертв внутри самого дворца совсем немного.

От этого легче не становилось.

Маргарита слышала, как уезжают и приезжают экипажи, но из своих окон не могла видеть ни одной подъездной дорожки. Ей оставалось лишь гадать, увозят ли это мертвецов или помощь заболевшим.

Принцесса вспомнила все известные ей молитвы и повторяла их снова и снова. Со слезами на глазах она вставала на колени и молила Избавителя ласково принять Джейн, спасти Габи и уберечь её остальных близких от страшной участи. Вот только к списку этих близких теперь прибавился и Ричард фон Шенборн. Брат, который братом не являлся. Но Избавителя было не обмануть, и Марго отлично это понимала.

Маргарита с жаром просила простить их за ложь, если причиной эпидемии оказалась именно она. А ещё умоляла защитить Ричарда, поскольку верила, что его вины в случившемся не было. Граф делал всё, что было в его силах, чтобы помочь королевству.

Однажды за такой молитвой в слезах её застал лекарь. К удивлению, господин Гантер отругал принцессу. Он строго сказал, что рыдания лишь ослабляют её здоровье, а эпидемия началась из-за попрания санитарных норм в бедных кварталах. Не более.

Марго послушно затихла. Спать тем вечером она ложилась со страхом. Ей чудилось, что она не проснётся вовсе. Или проснётся в лихорадке. Но на рассвете её снова разбудил лекарь. Он осмотрел девушку и передал ей новую записку, пропахшую можжевельником. На сей раз от короля, что удивило принцессу.

Она с трудом дождалась, когда господин Гантер покинет её покои, а после снова села на свой пост на подоконнике и принялась шёпотом жадно читать послание.

— Любимая сестра, – Марго прижала ладонь к щеке, чувствуя как при виде размашистого почерка Ричарда замирает в груди сердце: – господин Гантер поведал мне о том, как сильно ты тревожишься. Умоляю, не изводи себя. Причина твоей суровой изоляции отчасти во мне. Это я приказал полностью закрыть тебя, поскольку случившееся с леди Джейн чуть не свело меня с ума. Я не могу потерять тебя. Прости, что дал тебе повод для отчаяния и слёз. Не страшись. Спешу заверить, что эпидемия уже идёт на убыль. Вероятно, через пару недель заболевших не останется. И она вовсе не так масштабна, как могло быть. Врачи уверены, что мы делаем очень многое и начали принимать меры весьма быстро. Все наши близкие здоровы. Матушка уже ворчит и просится к тебе, но она общается с фрейлинами, поэтому я её не пускаю. Искренне соболезную твоей утрате. Знаю, что вы с леди Джейн были близкими подругами. Обещаю на коленях вымолить твоё прощение за то, что сделал тебя узницей собственных комнат. Люблю тебя всей душой. Твой брат Вильгельм.

Маргарита перечитала письмо столько раз, что сбилась со счёта. Особый трепет в ней вызывали слова «любимая сестра» и «люблю тебя всей душой». Ей до невозможного хотелось, чтобы это не было пустой формальностью со стороны человека, который вынужден служить им.