Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 2 – Вадим Мартовский

— Сначала мы имеем недостаточную инфраструктурную готовность, — продолжил Максим. — Затем возникает конфликт интерпретаций, после чего участники замещают предметное решение символическим противостоянием. И наконец…

Он щёлкнул пультом.

На экране появилась фотография курьера. Курьер сидел на фанере, держал коробку с кормом, смотрел в сторону и курил. Над ним стояли трое жильцов. Один снимал видео.

— И наконец, — сказал Максим, — происходит то, что в разговорной речи обычно называется…

В комнате стало очень тихо.

Даже кулер в углу перестал булькать.

Максим посмотрел на Лидию Аркадьевну.

Лидия Аркадьевна сидела во главе стола, сложив руки на папке с надписью «Семинар. Не выносить». Она была женщиной, которая умела слушать человека так внимательно, что через минуту тот сам начинал подозревать себя в неправоте.

Максим сглотнул.

— …обычно называется… — повторил он.

— Продолжайте, — мягко сказала Лидия Аркадьевна.

— Долбоебизмом.

Никто не вскрикнул.

Один мужчина в сером пиджаке перестал записывать. Девушка из юридического отдела медленно положила ручку рядом с блокнотом. Кто-то на дальнем конце стола тихо выдохнул так, как выдыхают, когда в лифте между этажами гаснет свет.

Максим, кажется, сам не понял, что сказал. Или понял слишком поздно.

Лидия Аркадьевна сняла очки.

— Максим Сергеевич, — произнесла она. — Вы сейчас использовали несертифицированную оценочную лексику?

— Я… описал явление.

— Нет, — сказала девушка из юридического отдела. — Вы использовали термин, который содержит в себе предварительную квалификацию субъекта.

— Там курьер в яму упал.

— Курьер оказался в ситуации непредвиденного вертикального перемещения.

Максим посмотрел на неё.

— В яму.

— В углубление инженерного характера, — уточнила девушка.

С заднего ряда кто-то тихо кашлянул. Потом ещё раз. Потом кашель стал очень похож на смех, но Лидия Аркадьевна повернула голову, и кашель немедленно выздоровел.

— Я не хотел никого оскорбить, — сказал Максим.

— Мы не обсуждаем ваши намерения, — ответила Лидия Аркадьевна. — Мы обсуждаем последствия формулировки.

— Но они же там все дол…..

Максим осёкся.

— Продолжайте, — снова предложила директор.

— Нет.

— Вот и правильно.

Она раскрыла папку.

— Коллеги, предлагаю зафиксировать произошедшее как словесный инцидент с признаками упрощённой персонализации сложного социального процесса. Максим Сергеевич подготовит объяснительную. Юридический отдел — заключение. Отдел речевой безопасности — рекомендации по недопущению подобных ситуаций в дальнейшем.

— А яму? — спросил Максим.

Лидия Аркадьевна посмотрела на экран.

На фотографии курьер всё ещё сидел на фанере. У его ног лежал мешок корма. Где-то за кадром, судя по выражению лица, продолжался спор о том, кто виноват.

— Яма, — сказала она, — находится в зоне компетенции управляющей компании.

Семинар продолжился.

Следующий доклад назывался: «Позитивный опыт снижения конфликтности через уточнение терминов».

Через три часа Максим написал объяснительную. В ней он указал, что допустил «неуместное словоупотребление в условиях эмоционального перегруза». Затем он удалил это словосочетание, потому что оно звучало слишком по-человечески, и заменил его на «речевой выбор, не соответствующий этическому контуру учреждения».