Книга Последняя станция — море, страница 10 – Алисия Роуден

— Можно? — спросил он.

Вера кивнула.

Мальчик вошёл, сел напротив и поставил стаканчик на стол.

— Ты новенькая?

— Похоже на то.

— Тогда тебе нужно кое-что знать.

Он говорил серьёзно, но не испуганно. Так разговаривают дети, которые слишком рано поняли, что взрослые не всегда знают больше них.

— Что?

Мальчик посмотрел на дверь.

— Если проводник спросит, сколько тебе лет, говори правду. Если спросит, кого ты ждёшь, не отвечай. И если кто-нибудь постучит в окно, не смотри.

Вера медленно положила билет на стол.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз я посмотрел.

— И что произошло?

Мальчик опустил глаза на стаканчик.

— Я увидел себя.

— В отражении?

— Нет. Снаружи.

Вера хотела спросить, что это значит, но мальчик поднял голову.

— Ты едешь к отцу?

Она почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Откуда ты знаешь?

— У всех здесь кто-то есть. Кто-то ждёт мать. Кто-то — брата. Кто-то хочет вернуться туда, где его ещё помнят.

Он помолчал.

— А ты едешь к отцу.

Вера не стала отрицать.

— Ты его видел?

Мальчик долго смотрел на неё.

— Не знаю.

— Как это?

— Я видел человека, который говорил, что он мой отец. Но у меня никогда не было отца.

Вера молчала.

— Он был очень похож на меня, — добавил мальчик. — Только старше. И у него было лицо, как у человека, который давно не спал.

— Как его звали?

Мальчик покачал головой.

— Я не спросил.

Он встал.

— Мне пора.

— Подожди. Как тебя зовут?

Мальчик уже взялся за ручку двери.

— Костя.

— Костя, сколько тебе лет?

Он обернулся.

— Двенадцать.

— А выглядишь на четырнадцать.

— Здесь все выглядят не так, как должны.

Он вышел и закрыл дверь.

Вера осталась одна.

Она посмотрела на часы. На её запястье они показывали 23:43. Поезд шёл уже три минуты, но за окном по-прежнему ничего не было. Ни света, ни тоннеля, ни горизонта.

Она достала телефон.

Связи не было. Время на экране показывало 23:40.

Вера выключила телефон и убрала его в карман.

Потом посмотрела на билет.

На обратной стороне, под предупреждением о человеке, который назовётся её отцом, появилась ещё одна строка.

ПЕРВАЯ ОСТАНОВКА: ВОСПОМИНАНИЕ.

Вера закрыла глаза.

Она не знала, куда едет. Не знала, кто оставил билет на её столе, кто построил поезд и почему Семён Ильич боялся старой линии. Не знала, жив ли её отец, и если жив, то кем стал за эти семнадцать лет.

Но одно она понимала точно.

Поезд не просто вёз её к морю.

Он вёз её туда, где начиналась история, которую все остальные давно решили забыть.

За дверью снова послышались шаги.

На этот раз они не остановились у соседнего купе.

Они шли прямо к ней.

Медленно. Без спешки.

Вера посмотрела на дверь и увидела, как под ней появилась узкая полоска света.

Кто-то стоял снаружи.

— Вера, — произнёс мужской голос.

Она перестала дышать.

Голос был старше того, который она помнила, хриплее, с едва заметной сипотцой на конце фраз. Но в нём оставалась та же интонация — короткая пауза перед именем, словно отец всегда сначала убеждался, что человек действительно готов его услышать.

— Вера, открой. Это я.

Она не пошевелилась.

За дверью тихо вздохнули.

— Я знаю, что ты там. Я ждал тебя.

Вера сжала билет так сильно, что бумага смялась.

— Назови моё имя, — прошептала она, сама не понимая, зачем.

Мужчина за дверью замолчал.

— Вера Андреевна Соколова, — наконец произнёс он. — Ты родилась четырнадцатого октября. В детстве боялась грозы, но никогда не признавалась. Ты прятала песок под кроватью, потому что думала, что он настоящий.