Книга Последняя станция — море, страница 81 – Алисия Роуден

Отец сделал шаг вперёд.

— Ты знаешь, кто это.

— Да.

— Кто?

Кондуктор посмотрел на Веру.

— Твой отец не был первым, кто открыл переход. И твоя мать не была первой, кого линия попыталась вернуть.

Вера почувствовала, как мир вокруг будто накренился.

— О чём ты говоришь?

Кондуктор протянул пластину Андрею.

— О том, что линия началась задолго до вашей семьи. А первая запись в архиве сделана человеком, которого вы все считаете погибшим.

Андрей взял пластину, но не посмотрел на неё.

Он смотрел на Веру.

— Я должен был рассказать тебе раньше, — сказал он.

— О чём?

Отец сглотнул.

— О твоём дедушке.

Вера замерла.

Она почти не помнила деда. Он умер, когда она была совсем маленькой, задолго до исчезновения отца. В семейных разговорах о нём упоминали редко. Андрей говорил, что дед работал на железной дороге, но никогда не рассказывал подробностей.

— Он был железнодорожником, — произнесла Вера. — Что в этом такого?

— Он не просто работал на железной дороге. Он был первым инженером, который обнаружил линию под старым восточным депо. И он исчез за двадцать три года до того, как пропала твоя мать.

Костя посмотрел на отца.

— Ты говорил, что дед умер.

— Так считали все.

Вера почувствовала, как в груди поднимается холодная волна.

— Ты знал, что он жив?

— Я не знал. Я надеялся, что он погиб, потому что это было бы проще, чем думать, что он всё ещё где-то здесь.

Кондуктор повернулся к служебному поезду. Состав уже подходил к платформе. Он двигался без шума, и только белый свет над дверью освещал рельсы.

— Архив открылся, — сказал он. — Теперь у вас есть выбор. Вы можете сесть в поезд и вернуться к семафору. Или войти в служебный состав и узнать, что произошло на самом деле.

— А если мы откажемся? — спросила Вера.

— Тогда поезд отправится без вас.

— И что будет с пассажирами?

— Они продолжат ждать.

Вера посмотрела на отца и брата.

Ей хотелось сказать, что они не обязаны идти туда, куда их толкает линия. Что после всего пережитого имеют право хотя бы один раз выбрать путь самостоятельно.

Но служебный поезд уже остановился.

Дверь открылась.

Внутри горел свет, и в глубине вагона стоял человек в старой железнодорожной форме. Его лицо было скрыто тенью. Он держал в руке карманные часы, а на груди у него висел жетон с номером, который Вера не могла прочитать.

Человек поднял голову.

— Андрей, — произнёс он.

Отец побледнел.

— Нет.

— Ты долго шёл.

Голос был старым, хриплым, но в нём чувствовалась странная знакомая интонация.

Вера посмотрела на отца.

— Кто это?

Андрей не ответил.

Человек в вагоне сделал шаг к двери. Свет упал на его лицо.

Вера увидела глубокие морщины, седые волосы, тонкий шрам над бровью и глаза, в которых было что-то до боли похожее на отцовский взгляд.

— Дедушка? — прошептала она.

Старик улыбнулся.

— Здравствуй, Вера.

Андрей отступил на шаг.

— Ты не можешь быть здесь.

— А где мне быть, сын?

Старик посмотрел на Веру и Костю.

— Вы выросли. Жаль, что я не видел, как.

Вера не могла пошевелиться. Она пыталась вспомнить лицо деда, но память предлагала лишь обрывки: большие ладони, запах табака на пальто, низкий голос, который когда-то рассказывал ей истории о поездах.

— Ты погиб, — сказала она.

— Так записали.

— Почему ты не вернулся?

Старик посмотрел на Андрея.

— Потому что ваш отец решил, что линию нужно закрыть. А я решил, что её нужно сохранить.