Книга Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри, страница 200 – Элис Айт

Я любила сказки и уже встречала в них этот мотив – правда, не в английских, а в континентальных. Персидские джинны хранили свои души отдельно от тел, чтобы их невозможно было убить. Пока герой не находил кольцо, кувшин или другой достаточно неожиданный предмет, в котором крылась сущность джинна, злодея победить не получалось. В сказках Российской империи то же самое происходило с персонажем по имени Кощей Бессмертный, который, впрочем, бессмертным вовсе не был, а всего лишь спрятал свою смерть в яйце.

Я посмотрела на изуродованное лицо Никневин.

Глаз. Идеальное плетение чар нарушалось там неспроста. Это был не только физический изъян – душа Матери Зимы сама по себе оказалась настолько сильна, что утягивала энергию к себе, куда-то в другое место, где она лежала под замком. Невозможно разделить душу с телом и не нарушить их магический баланс.

В сферу врезалась особо крупная ледяная глыба, которая разбилась целым фонтаном ледяных осколков. Я нервно вздернула голову. По щиту пошли трещины, но пока он держался.

Итак, глаз.

Он должен был находиться в зале, но где? Его могли спрятать где угодно – замуровать в стену, наморозить слой льда сверху, засунуть в сердцевину одной из колонн. Если действительно так, то глаз не найдешь, пока не растопишь весь лед, а Никневин не позволит этого сделать.

Нет, должен быть другой способ.

Старуха наконец сообразила, что ей не удастся меня отвлечь, швыряя заклинания в меня, и переключилась на моих друзей. Вернее, на мое самое уязвимое место – Джеймса.

Глыбы льда полетели в его сторону. Орел отцепился от Оливера, заклекотал и успел прикрыть Джеймса собой от первых ударов, но индейская магия быстро слабела. Птица побледнела так, словно была рисунком, который художник решил стереть с холста.

А Мать Зимы не унималась. Наоборот, она только еще больше зверела, все яростнее закидывая врагов чарами. То Кеннет, то ярткин, то еще кто-нибудь из прибывших с ними фэйри отражал атаки и создавал иллюзии, чтобы отвлекать старуху, однако с каждым разом это происходило все медленнее.

Я стиснула кулаки. Нельзя отвлекаться. Иначе я опять подведу любимого.

Вернуть мысль в правильное русло было тяжело, но у меня получилось. Никневин сказала, что сама отдала свой глаз, чтобы видеть правду, которую от нее пытаются скрыть фоморы. Значит…

Мой взгляд наткнулся на зеркало.

Вот же оно!

«Зеркальце, зеркальце на стене»… Мне оно показало ложь, но очевидно, что зеркало умело не только это. Дикая охота не могла рассказывать Никневин обо всем, что происходило в мире. Она следила за нами с помощью этого артефакта, раз точно знала, где книга, уже тогда, когда я села в поезд до Эдинбурга. Не исключено, что глаз Никневин – это зеркало целиком, однако я засомневалась в этом и направила к нему энергетическое «щупальце», чтобы проверить колдовские потоки возле него.

Странно, но больше всего силы источала не темная поверхность, как можно было бы ожидать, а крупный бриллиант наверху, в украшении рамы…

Внезапно по моей сфере ударило заклинание такой мощи, что меня отшвырнуло к стене. Если бы не щит, то от меня, наверное, осталось бы только мокрое место, но даже так падение было очень болезненным. Хуже того, сияние барьера побледнело, а трещины стали такими, что хоть руку в них просовывай. Его защитные свойства при таких дырах становились крайне сомнительными.