Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 93 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В первую неделю февраля они спалили два аула, которые приняли хлеб из Сарая. Аулы небольшие, кибиток по двадцать, но людей там вырезали до последнего, и головы двух гонцов Хасана, которых он посылал с добрым словом, повесили на шестах у дороги.

За ними отправился Ярослав. Взял три сотни московских, тысячу нижегородцев и Кара-Булата с казанцами. Хасан тоже хотел отправится, но я запретил, и сам остался в Сарае, потому что оставлять город без контроля было нельзя.

Отряд вернулся через две недели.

Мятежников нашли на четвёртый день. Казанцы шли по следу, он был не сложный. Семьсот всадников по снегу не спрячешь. Стояли они в балке, за увалом, и ждали, что их мятеж поддержат остальные. Но никто не пришёл. Кара-Булат обошёл балку с тыла, Ярослав с московскими ударил с устья. Бой был короткий. Настолько, что Ярослав потом жаловался, что не успел толком разогреться.

Убитыми положили две сотни. Остальные сдались или разбежались. Двух мурз взяли живьём. Третий смог сбежать с полусотней и его не стали преследовать. Как потом выяснилось, зря.

Честно, когда мне сообщили о нём, я никак не мог представить, что этот мурза отправится в Сарай. Вот честно, куда угодно, но не сюда. Но, видимо, он следовал логике, что его не станут искать у себя под носом.

И был прав.

В ночь на девятое февраля все во дворце проснулись от крика.

Мурза решил, что если убить трёх человек, то войско останется без головы и уйдёт домой, а Орда будет спасена.

Чёртов фанатик.

Его люди вошли во дворец через кухни. Там по-тихому зарезали всех поваров. Потом пошли наверх.

Дворец Ахмата был большой, и переходов в нём было очень много. Они знали все. Разделись и пошли к нашим покоям… думали взять спящими.

Но не взяли.

Ратмир тоже знал своё дело и многому научился пока нёс службу в Кремле. Он расставил караулы не у дверей, а в переходах, на перекрёстках, в темноте. Двое курмышских стояли на лестнице, ведущей к покоям Хасана, и когда снизу показался враг, раздались выстрелы. От которых, разумеется, проснулся не только я, но и все находившиеся во дворце.

Я тут же схватил саблю, пистоль, который лежал заряженный рядом на лавке, потому что в чужом дворце я спал так каждую ночь, и выскочил в переход босой.

Двое в халатах шли на меня из темноты. В первого я выстрелил, и противник, тут же схватившись за грудь, стал оседать. Второй прыгнул, я ушёл в сторону, и сабля его прошла по косяку двери. Ответил я снизу, под ребро, и он сел. Каким-то чудом он смог увернуться, но от удара ногой, которой угодил в подбородок, он уйти не смог. А следующим ударом я пронзил его горло.

Ярославу было сложнее.

За ним направились трое. К тому же его караульные проморгали нападение и были застигнуты врасплох у дверей. Проснулся он от того, что на него насели. Если бы стали рубить прямо в постели, то всё… но, видимо, они хотели скинуть его с кровати и поиздеваться. Это стало их роковой ошибкой. Одного он скинул, второго ударил подсвечником, так удачно попавшимся под руку, а третий успел располосовать ему предплечье от локтя до запястья (рана была не смертельная, но крови вышло много). И быть бы беде, если во дворце к тому времени не прогремели бы выстрелы и в комнату к Ярославу не забежали его воины, сходу разрядившие арбалеты во врагов.