Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 110 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Спинола заорал, и на палубе началась суета. Матросы тащили щиты, кто-то раздавал арбалеты, у борта складывали камни.

— Пираты? — спросил Глав.

Генуэзец обернулся к нему с перекошенным лицом и выплюнул длинную фразу, из которой Глав понял три слова… англичане, король и мразь.

Позже он разобрался.

Никакие это были не пираты. Это были английские купцы из западных портов, у которых имелась королевская грамота* на то, чтобы брать в море суда враждебных сторон и всё взятое считать своим. Бумага делала разбой законным ремеслом, а поскольку Англия последние годы резалась сама с собой сказывалась нехватка всего, начиная с продуктов заканчивая деньгами.

(От авторов: в 1469 — 1474 годах шла Англо-ганзейская война (конфликт Англии с Ганзейским союзом). В ходе неё английские каперы действительно захватывали ганзейские купеческие суда. Так что в 1471 году такая ситуация была вполне в духе времени).

Сближение шло два часа. Время тянулось медленно, но как только начался бой всё, наоборот, ускорилось.

Первым делом в англичан ударили из арбалетов и с их палубы посыпались люди. Потом ударили англичане, генуэзцы отвечали, но их было меньше, и стреляли они хуже.

Пахом умер в самом начале.

Он стоял у левого борта, за щитом, вместе с четырьмя матросами, и стрела вошёл ему в шею сверху, из-под вантов, откуда стрелял английский лучник, забравшийся на свою мачту. Пахом сел на палубу, посмотрел на Глава с недоумением и через полминуты завалился набок.

Дальше был абордаж.

Глав дрался, сколько мог. Он положил двоих на сходне, третьего сбросил за борт, а потом рядом с ним оказался Ждан, и они встали спина к спине у мачты и продержались ещё сколько-то…

Никиту убили в этой свалке. Глав даже не увидел как.

Кончилось всё быстро. Генуэзцев на «Санта-Кьяре» было тридцать с небольшим, англичан набежало вдвое больше, и когда Спинола поднял руки, драться стало не за что.

Их разоружили и загнали в трюм.

То, что было дальше, Глав вспоминал потом без всякого удовольствия.

Англичане своё дело знали. Сперва отделили тех, кто в дорогом платье, и переписали их поимённо, выясняя, кто за кого может заплатить и сколько. Знатный пленник — это тоже товар, за него берут выкуп, поэтому знатных не трогали и даже кормили.

Всех прочих согнали вниз и объявили добычей.

С генуэзскими купцами, которые не потянули на выкуп, обошлись весело.

Их выводили на палубу по одному и предлагали выбрать. Под весло на английский корабль или к торговцам в ближайшем порту. Выбора, разумеется, не было, слово оставалось за капитаном, но англичанам нравилось спрашивать. Одного, пожилого, который начал плакать и объяснять, что у него в Генуе дочери, подвесили за руки к рее и оставили висеть на ветру до вечера, чтобы прочие смотрели и не отнимали у команды время. Второму, который плюнул и назвал их пиратами, выбили зубы рукоятью, а потом заставили ползать по палубе и собирать их. Купцов помоложе связали по двое и уложили под настилом на баке, где вода заливала при каждой волне.

Мессера Спинолу не тронули. Потому что он шёл первым в списке на выкуп.

Настала их очередь.

Капитана звали Джон Тревельян, был он молод, лет тридцати. Наглый, самодовольный и считающий, что весь мир принадлежит одному ему. Немецкий он знал сносно, потому что торговал с Ганзой.