Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 115 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Другой ответил, что кошеля нет…

Потом что-то произошло.

Я не видел, потому что лежал лицом в камень и закрывал голову. Честно, в тот момент я бы ни за что не поверил, что кто-то решит прийти мне на помощь! НО ЭТО ПРОИЗОШЛО!

— Пресвятая дева Мария… спасибо тебе! — взмолился я. И ориентируясь на слух я смог понять, что началась драка.

Как вдруг возникла тишина. И вскоре меня перевернули на спину. Я протёр глаза рукавом и увидел, что надо мной стоит одноглазый человек. Второй глаз закрывала кожаная нашлёпка на ремешке.

Он присел, взял меня за подбородок и повернул голову к свету.

— Живой, — сказал он.

Сказал по-нашему, но так, что я не сразу понял, что это наш язык.

— Кто ты? — спросил я.

Он помог мне сесть, привалив спиной к стене. Где-то рядом стоял ещё один. Он оттаскивал что-то тёмное с середины улицы к стене.

— Меня зовут Глав, — сказал одноглазый.

Я повторил про себя. Гла-ав. Ни на что не похоже имя: ни на наше, ни на немецкое, ни на греческое.

— Странное имя, — сказал я.

— Северное, — ответил он и, кажется, усмехнулся. — Встать можешь?

Я попробовал, и меня знатно шатнуло.

— Могу, — соврал я.

— Хорошо, — сказал одноглазый. — Тогда пойдём, проводим тебя до дома. Кстати, где ты живёшь?

Я ответил и Глав кивнул. После чего повернулся к товарищу.

— Ждан, разберись тут со всем и позаботься, чтобы на нас ничего не указывало.

Леонардо спустя десятилетия вспомнил этот момент. Тогда Глав сказал это на хорошем итальянском. Словно он заучивал это предложение…

Но он так и не узнал, что было, когда он и Глав свернули на другую улицу. Стоило этому произойти, как из тёмного угла показались трое человек, и товарищ Глава передал каждому по несколько серебряных монет.

— Хорошая работа, — сказал Ждан.

Иван с матерью прогостили у меня три дня.

Хотя отпускать Великого князя в Кремль можно было уже наутро. Не верхом, понятно дело. Сотряс у него был, но проехаться в телеге, спокойным шагом, он мог безо всякого вреда.

Однако великокняжеская семья никуда не торопилась.

Мария Борисовна нашла с десяток причин, почему сыну лучше отлежаться у меня. И лекарь под боком, если что случится… и всё в таком духе. Я покивал и не стал спорить. Во-первых, лекарь и вправду под боком. Во-вторых, истинную причину я знал и без объяснений.

Шуйский с Олельковичем, наоборот, прогостили только ночь. Утром Алексей усадил Ксению в возок, ещё раз взял с меня слово насчёт родов и укатил к себе. Литвин же, поблагодарив за хлеб и кров, отбыл в посольский приказ ждать ответа, ради которого проделал путь в тысячу с лишним вёрст.

Ответ, к слову, был уже готов. Но об этом позже.

Первую ночь мне было неуютно. Под одной крышей спали две женщины, с которыми я делил постель, и обе прекрасно знали друг о друге. Я лежал, пялился в потолок и прикидывал, как теперь ходить по собственному дому. К Олене заглянуть… Мария решит, что назло ей. Не заглянуть, Олена решит, что я её бросил, едва в доме появилась княгиня. И так плохо, и эдак нехорошо.

Думал об этом долго, а потом плюнул.

С какой стати я вообще должен греть себе этим голову? Обе знали, на что подписывались. Обеим я отказывал сколько мог, и отказывал честно, глаза в глаза. Не помогло ни там, ни там. Значит, пусть сами между собой разбираются, а мне с утра на стройку.