Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 37 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Боярин Строганов Дмитрий Григорьевич, — ответил я. И когда я произнёс свою фамилию глаза посла округлились. Стало очевидно, что он знает кто я такой.

— Это большая честь познакомиться с капитан-генералом* (В XV веке в Венецианской республике людей, командовавших армиями, называли капитан-генералами (итал. capitano generale). Эта должность появилась в XIV веке как чрезвычайная мера для руководства военными операциями).

— Благодарю, — ответил я. — Но всё же, я хотел бы услышать ответ на свой вопрос.

— Венеция, — начал монах переводить слова Антонио, — последние сто лет стоит щитом между крестом и полумесяцем. Кипр, Крит, Эвбея, побережье Греции, всё это держим мы. Без нас султан давно был бы в Италии. И, светлейшая княгиня, — он повернулся к Марии Борисовне, — был бы у ваших южных рубежей раньше, чем вы успели бы решить друг он вам или нет.

— «Складно говорит», — подумал я.

— Сколько орудий вам нужно? — спросил я.

— Столько, сколько ваша страна готова продать, — посол не моргнул. — Как и пороха мы купим столько, сколько уступите. Хоть сто бочек, хоть двести.

— Достопочтенный посол, — сказал я. — У нас Орда не вся ещё угомонилась. У нас Литва на западе. Ливонский орден на севере. Каждое орудие, которое уйдёт от нас, оставит щель в нашей стене.

— Мы это понимаем, — тут же отозвался Дандоло.

— Значит, понимаете, что если мы сможем договориться, то и цена будет немалой, — спокойно сказал я. — За орудие четыреста рублей серебром. За бочку пороха — десять. И отдельно, прошу обратить внимание, Венеция пришлёт нам мастеров.

Тут он чуть нахмурился.

— Каких мастеров?

— Тех, кто знает толк в плотинах, в шлюзах. Тех, кто поможет нам канализацию провести и много чего другого.

Монах переводил, а у посла на лице медленно проступило то, что я и ждал. Лёгкая досада.

— Это… невозможно, — выдавил он. — Республика не отпускает мастеров.

— Тогда невозможны и орудия, — так же спокойно ответил я. — Видимо османам они будут нужнее и, если они будут сговорчивее, то… — пожал я плечами.

Дандоло, выслушав толмача, нахмурился.

В этот момент Кирилл подал голос.

— И ещё, достопочтенный посол, мы знаем, что на ваших галерах гребут христиане. Греки, болгары, наши братья по вере, выкупленные у разных рук или попавшие к вам по случаю. Республика выкажет добрую волю, если часть из них передаст нам.

Посол медленно перевёл взгляд с меня на митрополита и обратно.

— Я сегодня же пошлю гонца в Венецию, — перевёл толмач слова Дандоло, — и сенату.

— Доложите, — кивнула Мария Борисовна, — вот только, как уже сказал мой воевода, — показала она рукой в мою сторону, — сегодня после обеда мы принимаем послов Османской империи. И тогда…

— Светлейшая княгиня, разве вы не понимаете, что помощь неверным это христианский город, который падёт. Это монахини, которых уведут в гарем. Это младенцы, которых вырастят в янычарах против своих же отцов. Бог не простит ни им… ни тем, кто им это вложил в руки!

Сказано было хорошо. Я скосил взгляд на Марию Борисовну и лицо у не дрогнуло.

— Я тебя услышала, посол, — ответила она. — Мы с митрополитом Кириллом и боярином Строгановым подумаем над всем, что ты сказал.

Дандоло поклонился, после чего они вышли.

Когда дверь закрылась, в кабинете стало тихо. Мария Борисовна устало откинулась на спинку.