Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 117 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Понимаю лучше, чем ты, — ответил я и тут же добавил. — Вчера я уже говорил тебе, я присягал Великому князю Ивану Ивановичу Рюриковичу и его матери, регентше Марии Борисовне. Если Великий хан хочет говорить со мной, пусть шлёт послов в Москву. И если Великая княгиня прикажет мне отправляться в Орду, я так и поступлю. Сам же я не могу принимать такие решения. Это будет неправильно.

Едыгей ненадолго задумался.

— Я вчера был с тобой честен, боярин Строганов, и сказал сразу… если ты не придёшь, армия хана Ахмата придёт к тебе. Скажи, ты этого хочешь? Или ты думаешь, что Русь стала настолько сильна, чтобы противостоять Большой Орде?

Я понимал, что мы ходим по кругу, и несмотря на то, что ответ Едыгей уже получил, он всё равно пытается переубедить меня.

— Моя верность принадлежит Великому князю Ивану Ивановичу. Я тебе это уже сказал несколько раз. — Я сделал паузу. — И вообще, угрожать мне войной считаю нечестным.

— Нечестно? — усмехнулся Хасан. — И почему же?

— Потому что мы заплатили дань в этом году. И это при том, что, когда он послал к нам Сайида, мы договорились выделить долю от добытого в Великом Новгороде… и мы выполнили своё обещание! Но не прошло и нескольких месяцев, как приезжаешь ко мне ты и говоришь, что я должен отправляться в Большую Орду. Это нечестно. Мария Борисовна своё слова сдержала, и выполнила все условия Великого хана. А теперь у меня нет оснований верить слову Великого хана.

В этот момент Хасан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Едыгей положил ему ладонь на плечо.

— Хасан, помни слова своего отца, — сказал Едыгей. — Я веду переговоры.

— Я понял тебя, — фыркнул Хасан и отвернулся.

После чего Едыгей посмотрел на меня.

— Боярин Строганов, ты молод, жизнь только начинается. Жена, как мы слышали, тяжёлая ходит, дочь маленькая, отец старый… Подумай ещё раз. Великий хан умеет быть щедрым… и умеет быть иным, — многозначительно сказал он.

— Погоди, Едыгей, ты сейчас мне угрожаешь? — с возмущением спросил я.

При этом я обратил внимание, как Григорий дёрнулся, когда его назвали старым. Было очевидно, что татары не до конца ориентируются, кто есть кто. Однако сам факт, что они знают, что моя жена беременна, мне уже не понравился. У кого-то язык оказался слишком длинным, и я хотел знать у кого.

Едыгей посмотрел и ухмыльнулся.

— Что ты, боярин, — развёл он руками, — просто перечисляю, что у тебя есть. Никаких угроз. Просто, ты молод, а я взываю к тебе с высоты своих лет… послушать мудрый совет. Великий хан зовёт тебя, чтобы возвысить, — запел он вчерашнюю песню. — Твои орудия должны помочь объединить наш народ под рукой Ахмата. Золотая Орда снова засияет над степью. Кто пойдёт с нами, тот будет вознесён, кто откажется… о том не останется и памяти. И я остерегаю тебя от последствий твоего решения. Ведь, если ты не явишься, армия Великого хана сама придет к тебе домой.

Я посмотрел на него.

— Запомни эти слова, мурза, и передай хану дословно. Если с моей семьёй что-то случится, я приду в Сарай сам. Но не служить, как он надеется, а чтобы поставить вас на колени. И поверь, мой суд (расправа) будет страшнее, чем вам только может присниться.

— Ты угрожаешь мне? — спросил Едыгей.

— Я отвечаю тебе тем же, что и ты сказал мне. Не вмешивай мою семью в наши дела, — с гневом сказал я. — Если ты всё понял, я надеюсь ты сделаешь правильные выводы.