Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 76 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

На следующее утро Григорий уже был в седле.

«Рыси» остались в Кремле. Их передали под присмотр московским пушкарям. Порох тоже оставили здесь, в Курмыше его наварят ещё, я был в этом уверен.

Лёва запрыгнул в седло рядом с отцом. Рядом с Ратмиром в седле сидел Сева. Они заехали ко мне попрощаться перед походом домой.

Семен сказал Леве, чтобы приглядел за матерью, и вместе с письмом, что направит Григорий, послал и ему весточку.

После чего они отправились в путь. Разумеется, я отпускал домой не всех. На девичьем поле осталось семьдесят дружинников, которые сопроводят меня и долю добытого имущества в Великом Новгороде.

Днём я улёгся отдыхать, так как организм после утрешних событий, потребовал восстановления сил, и я быстро уснул в обнимку с подушкой. Проснулся я уже ближе к вечеру от тихого шёпота за дверью.

— Войдите, — выдохнул я, поправляя подушку.

В комнату гурьбой ввалились дети Марии Борисовны. Настя, Елена и юный Иван Иванович. Не хватало только крохи Тимофея. Дети поздоровались чинно, как и подобает их статусу, чему я невольно улыбнулся.

Я дёрнулся было встать, подчиняясь этикету, но Иван Иванович — маленький Великий князь, предостерегающе поднял руку.

— Не вставай, воевода Строганов. Нам известно, что ты ещё болеешь. Пожалей себя, а то маменька ругаться будет, — произнёс он с такой серьёзной миной, что я едва удержался от смеха.

— Благодарю за честь, — я склонил голову, послушно оставаясь на месте.

Иван кивнул, довольный собой, но тут вперёд выскочила Настя.

— А правда, что ты одолел сто человек одной рукой? — выпалила она.

Я рассмеялся, увидев, как Анна Борисовна прикрыла ладошкой рот. Она хотела что-то сказать старшенькой, но я покачал головой, как бы говоря, что всё в порядке. К Анастасии присоединилась Елена. Девочки тут же засыпали меня вопросами, перебивая друг друга.

— А как выглядят пушки?

— Они правда такие большие, как говорят?

— Нас не пускают их посмотреть, ты можешь приказать рындам, чтобы они сопроводили нас?

Иван тоже не остался в долгу.

— А можно мне пострелять из них?

Не успел я ответить, что-то типа… нужно разрешение его матери, как Елена продолжила расспросы.

— А ты ехал на лошади прямо до самого Новгорода?

Я поднял руки, призывая к тишине.

— Давайте по одному, — и начал свой рассказ.

Я старался рассказывать о войне, словно это была добрая сказка из тех, что рассказывают няньки у печи. Мне хотелось, чтобы у этих детей было как можно больше дней беззаботного детства.

Может, это и неправильно для будущего правителя и его сестёр, но сейчас я чувствовал, что так будет лучше.

Я плёл небылицы про храбрость, про смекалку, про то, как наши воины одним громом пушек обращают врагов в бегство.

— А наш батюшка… он тоже так воевал? — вдруг спросила Анастасия, и в комнате стало очень тихо.

Я посмотрел на неё. В памяти всплыл Иван Васильевич… что уж говорить, человек он был сложный, иногда пугающий, но без сомнения великий. И я решил соврать, приукрасить образ для его детей.

— Я не знал никого храбрее, чем ваш отец, — серьёзным тоном произнёс я. — Он был честным, добрым к своим и беспощадным к врагам Руси. То, что произошло, это великая утрата не только для меня, но и для всей земли Русской. И я даже представить не могу, как вам, его детям, сейчас тяжело приходится без его крепкого плеча.