Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 49 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Новоприбывшие по лету вояки привыкли к старой доброй свалке: заорать погромче и нестись на врага, размахивая саблями. Меня такой подход категорически не устраивал. Поэтому я методично внедрял уже испробованную систему, которую про себя окрестил «арбалетной доктриной».

Суть оказалась дико простой, но ломающей все средневековые стереотипы. Я выстраивал стрелков в линии и заставлял их работать, как слаженный механизм часов.

Сражаться лоб в лоб… к сожалению, без этого никуда. Но если будет возможность встретить противника в лесу, то алгоритм менялся. После первого ряда из арбалетов шеренга должна была моментально ощетиниться копьями, надежно упирая древки в мерзлую землю. Следовало создать глухую стену из стали и дерева. Противник накатывается, теряет скорость, кони бьются грудью о наконечники, и ровно в этот секундный затык лупит второй ряд стрелков. И только когда враг сломает зубы о наш импровизированный рубеж, разрешалось переходить к ближнему бою. А сотня самых лучших дружинников, конно… клином должна будет ударить в самое уязвимое место.

Я тратил многие часы, заставляя людей отрабатывать перестроение, чтобы на поле брани им не приходилось задумываться.

С гранатами дело обстояло куда сложнее и нервознее. Полые чугунные шары, плотно начиненные пороховой мякотью, вызывали у мужиков суеверный трепет. Когда я впервые вынес деревянный ящик с этими «игрушками» на пустырь, дружинники невольно подались назад.

Я наглядно продемонстрировал принцип действия. Вставил фитиль, отбил искру огнивом. Огонек жадно побежал по пропитанной веревке, пахнуло кислым серным дымом. Широко размахнувшись, я метнул снаряд далеко на дно оврага.

Жахнуло знатно. Резкий хлопок ударил по барабанным перепонкам, фонтан снега вперемешку с комьями земли взметнулся высоко в воздух. Рваные куски чугуна с противным визгом посекли ближайшие кусты, срезая ветки.

— Запоминайте, — я повернулся к притихшим воинам. — Оружие страшное, дуракам в руки не дается. Тут нужна физическая дурь, чтобы закинуть шар подальше, и мозги, чтобы не подорвать соседей по строю. Разлетающиеся осколки посекут своих же, если зазеваетесь.

Идеальное применение для этих зарядов виделось мне при осадах. Подпалил трут, швырнул за деревянный частокол или каменную стену и тут же рухнул за надежное укрытие. В позиционной возне цены им нет. Но мне нужно было научить людей применять гранаты прямо в открытых столкновениях. В регулярной армии забросить снаряд за спины ровно шагающим пехотинцам, задача выполнимая. Но встречная конная атака представляет собой абсолютный хаос. Расчет времени горения фитиля и оценка дистанции должны быть филигранными. Над этим нам еще предстояло долго ломать голову на практике.

Первый же демонстрационный взрыв обнажил еще один нюанс, о котором я в суматохе приготовлений запамятовал. Лошади. Боевые кони, привыкшие к лязгу стали, от порохового грохота натурально сошли с ума. Застоявшиеся в стойлах животные начали осаживать на задние ноги, рвать поводья и дико ржать, раскидывая седоков. Пара жеребцов умудрилась вырваться и галопом умчалась в сторону леса.

Пришлось оперативно вносить коррективы в график. Теперь каждая тренировка пушечных расчетов или метателей гранат сопровождалась присутствием кавалерии. Мы выводили животных прямо к стреляющим батареям. Кони храпели, косили выпученными глазами, дергались, но люди держали их на укороченных поводьях. День за днем, разрыв за разрывом. Грохот чугунных стволов обязан был стать для них рутиной, лишенной животного ужаса.