Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 71 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А вот так… — ответил я. — Ко мне не прибывало от тебя ни одного вестника. О смерти Анны Тимофеевны я узнал несколько часов назад от митрополита Филиппа.

Княжич досадливо обхватил голову ладонями, зарываясь пальцами в пряди волос.

— Прости, я думал все бросили меня. Что я остался один… — начал заново песню Алексей, но слушать это у меня не было никакого желания. И я уже подумывал встать, когда он не предложил, а скорее попросил: — Давай выпьем за мою маму.

Не поднять чарку в память о женщине, которая отнеслась ко мне с теплом, я не имел морального права. Хотя пить не хотелось абсолютно. Анна Тимофеевна заслужила лучшего поминального стола, чем был передо мной сейчас.

Тем не менее, я кивнул Алексею.

Дотянувшись до запасного кубка на полке, я плеснул на донышко мутноватой желтой жидкости. Отмерил ровно столько же Алексею, после чего сдвинул непочатый кувшин в сторону.

— Светлая ей память, — произнес я, глядя прямо в его покрасневшие от слез и вина глаза. — И пусть земля ей будет пухом.

— Светлая память, — отозвался он.

Мы опрокинули кубки, и я со стуком опустил посуду на стол.

— Ладно, — Шуйский шумно выдохнул. — Будь по-твоему. Завтра по утру я явлюсь пред светлы очи Боярской думы. А сейчас пойду спать… — И тише добавил. — Постараюсь не подвести, можешь не сомневаться.

— Спасибо, — я кивнул и поднялся со скамьи.

Больше обсуждать здесь было нечего. Развернувшись на каблуках, я направился к выходу, но у самого дверного косяка притормозил.

— И еще одна просьба, Лёша, — бросил я через плечо, не оборачиваясь полностью. — Вели своим дармоедам вымести двор до идеального состояния.

Шуйский непонимающе вскинул брови, явно не улавливая связи.

— Просто на секунду представь, какими словами наградила бы Анна Тимофеевна весь этот скотский свинарник, — пояснил я. — Она на дух не переносила бесхозяйственности. За подобный бардак княгиня лично отходила бы тяжелой кочергой по спинам каждого провинившегося. А сейчас твои холопы наблюдают за тобой и не чувствуют твёрдой руки. — Я сделал паузу, и попытался ободряюще сказать. — Приходи в себя, Алексей… пока не поздно.

Он ничего не ответил. Лишь безмолвно склонил голову, неотрывно уставившись на столешницу.

Спустившись по лестнице во двор, я с легкостью вскочил в седло Бурана. На обратном пути к кремлевским стенам мы ехали не торопясь.

— Приедет? — подал голос Семён, прервав затянувшееся молчание.

— Должен, — не сразу ответил я. — Но если завтра утром я не обнаружу его физиономии в Думе…

Конечно, это было не всерьёз. Пьяный Шуйский мне был ни к чему. Хорошо бы отправить к нему пару рынд, которые приволокли бы его и бросили в поруб. Посидел бы немного, пока не протрезвеет. Но на такое вряд ли пойдёт Мария Борисовна.

* * *

Вечером я обедал в одиночестве. Мария Борисовна не пригласила меня к столу, а я не напрашивался. Однако слуги принесли мне еду в комнату.

Спал я без задних ног. В дороге всё равно устаёшь. Когда проснулся, тело слегка ломило, поэтому вышел во внутренней двор размяться и разогнать застоявшуюся в теле кровь. Перед этим я зашёл за Лёвой и Семеном в казарму, и вместе перешли к бегу трусцой, наматывая круги вдоль высокой кирпичной стены, а затем взялись за тренировочные сабли. Деревянные клинки с сухим треском сталкивались, высекая щепки.