Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 12 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Послышались команды, и все целые воины поспешили оказывать помощь раненным. Трофейщики деловито спускались к воде, снимая с убитых врагов ценное оружие, доспехи, кошели. Где-то в поле слышались глухие удары и короткое ржание… там добивали покалеченных лошадей, чтобы не мучились.

Я принял доклад от Семёна. Десятник подошёл ко мне, вытирая окровавленные руки пучком травы.

— Сколько? — спросил я.

— Трое наших полегло. — ответил Семен.

— Кто? — спросил я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Из нового набора, Игнат, Микитка и Захар.

Я кивнул, и подняв взгляд на Семена сказал.

— Семьям, по возвращении, виру двойную, — приказал я. — Похоронить по-людски. Ещё что?

— Семь раненых. В основном царапины, ушибы. Но один тяжёлый, Степан. Топором его достали, когда в свалке рубились.

— Неси ко мне в шатёр, — поднимаясь на ноги сказал я. У меня было немного времени передохнуть, так как понимал, силы мне ещё понадобятся.

— В шатёр? — переспросил Семен.

— Да, там лечить буду, — ответил я.

Через десять минут мой шатёр превратился в лазарет. Я скинул тяжёлую кольчугу, наручи и поножи и всё, что мне могло мешать. Туда же полетела потная рубаха, и вылив на себя ведро воды надел чистую.

— Воды! Кипятка! Тряпки чистые! — командовал я, пока Семён и ещё двое дружинников заносили Степана.

Парня уложили на стол.

Рана была в области груди. Насколько я понял, его враг был вооружён боевым топором и удар пришёлся вскользь, но силы хватило, чтобы пробить кольца и добраться до тела.

Я осмотрел рану. Рёбра сломаны, это точно. Осколки кости могли уйти внутрь. Но, судя по тому, что изо рта не шла кровавая пена, лёгкое не задето, или задето не критично. Плевра цела, что уже было хорошо.

В общем, жить будет, если не загниёт.

— Семён! Ты как? Помогать мне сможешь?

— Смогу, — ответил он.

— Отлично, тогда подай из сумки взвар конопляный! — попросил я, не оборачиваясь.

Семён уже знал, что делать. Он протянул мне флягу с мутной жидкостью. И помог мне приподнять голову раненого.

— Пей, Степан. Пей, легче станет.

Парень сделал несколько судорожных глотков, закашлялся, морщась от боли, но выпил. Через пару минут взгляд его стал мутным, дыхание чуть выровнялось.

Я промыл рану солевым раствором, вымывая грязь и обрывки ткани. Затем моим драгоценным пинцетом, аккуратно удалил осколки раздробленного ребра и вытащил несколько железных колец от кольчуги, застрявших в мясе. Под конец я начал сшивать края раны, и почти всю операцию Степан лежал спокойно. Разумеется, он чувствовал боль, даже выпив «обезболивающее», но всё же не в той мере, как если бы я это всё делал наживую.

Закончив шить, я наложил тугую повязку, фиксируя сломанные рёбра.

— Всё, — выдохнул я. — В покой его, пусть лежит и не встаёт. Через пару дней в Москву его отправим.

— А куда ж его там определим? — спросил Семен.

Я ненадолго задумался.

— Тут же много родственников у новоприбывших дружинников, вот к кому-нибудь из них на постой пристроим.

— И то верно, — кивнул Семен. — Так и сделаем, Дмитрий.

Пока я мыл руки, внесли следующего. У этого была рубленая рана бедра, и осмотрев её понял, что она тоже не смертельная. Артерия не задета. Промыл, зашил, перевязал.

Третий, четвёртый… В основном посечённые, со сломанными пальцами или вывихнутыми плечами. С последним тут умели справляться без моей помощи.