Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 32 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я скрипнул зубами так, что скулы свело. Бледный победно кивнул и начал раздавать приказы. Воины бросились разоружать мятежников. Углицкого и Волоцкого повалили, начали вязать руки, но делали это почти бережно, без лишних ударов.

Я развернулся и пошёл прочь, к своему коню. Семён тенью скользнул за мной. Мы отъехали подальше, к опушке леса, где суета была поменьше.

Я спешился, с силой вогнав саблю в ножны.

— Дураки, — выдохнул я. — Святые идиоты.

Семён молчал, поглаживая шею своего коня.

— Дмитрий, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни осуждения, ни сомнения. — Ты думаешь, что Андрей и Борис должны умереть?

— Да, — ответил я. — Они не должны выжить. Ты же понимаешь почему?

Я посмотрел на него, и он кивнул.

— Сейчас? — коротко спросил он.

— Нет. Посмотрим, чем дело кончится. Но если Марии Борисовне не хватит духа, тогда, — сделал я паузу, и Семен понял, что именно я намереваюсь совершить. — Ты со мной? — спросил я.

Семён даже не моргнул. Уголок его рта дёрнулся в подобии усмешки.

— Я всегда с тобой, Дмитрий. Ты же знаешь.

— Спасибо, — сказал я с благодарностью и похлопал его по плечу.

После этого мы, запрыгнув на коней, направились обратно, к центру лагеря, где наши воины праздновали победу, не подозревая, что настоящая точка в этой истории ещё не поставлена.

После окончания битвы началась рутина. Тела ещё не успели остыть, а над полем уже закипела совсем иная жизнь. Трофейные команды расползлись по разгромленному лагерю и берегу реки.

Я стоял и смотрел, как мои люди стаскивали в кучу разбросанное повсюду оружие, доспехи, утварь. Под ногами хлюпала кровавая грязь, но никто не обращал на это внимания.

— Семён! Слушай мою команду, — сказал я, понизив голос, чтобы нас не слышали чужие уши. — Бери парней, ищите целые телеги, желательно крытые. И начинайте грузить всё самое ценное.

— Оружие? — уточнил он.

— Семен, ты же знаешь, в хозяйстве всё пригодится. Оружие, кольчуги, шлемы, щиты, луки, если добрые. Всё, что можно продать или пустить в дело. Нам в Курмыше всё пригодится.

Я и Семён огляделись по сторонам. А вокруг творился хаос. Дружинники из разных полков уже начали спорить из-за богатых кафтанов убитых.

— И вот что, Семён, — добавил я, — драгоценные украшения, перстни, камни, кошели с монетами, всё снимайте с тел убитых. — И ещё тише добавил: — И с пленных тоже. Всё пойдёт в общий котёл.

— Грех это, Дмитрий, — нахмурился было Семён. — С мёртвых-то…

— Грех, это бедность, — отрезал я. — Кто там разберёт, кто кем был убит? Чья стрела сразила, чья сабля достала? Сейчас здесь действует одно правило, кто успел, тот и съел. Нам Курмыш поднимать надо, людей кормить, стройку вести. А князь Бледный с Шуйским наверняка захотят львиную долю себе оттяпать. Так что бери, пока дают.

Семён кивнул, принимая мою правоту, и свистнул своим парням. После чего работа закипела с новой силой.

Мы действовали быстро и нагло. Пока остальные воеводы ещё приходили в себя или докладывали о победе, мои люди уже набивали телеги добром. Кольчуги связывали пучками, шлемы складывали друг в друга, как горшки. Мечи и сабли вязали в охапки.

— Лошадей тоже приберите, — бросил я, проходя мимо группы дружинников, которые пытались успокоить трофейных коней. — Лишними не будут.