Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 123 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Когда сотник вернулся, он передал, что противник согласен.

Прошло около часа, когда нам сообщили, что в лагерь вернулась Мария Борисовна. И, судя по всему, ей уже успели доложить, что мы собираемся на переговоры.

Она встретила нас в шатре боярина Пронского. И сразу было заметно, что новость о переговорах она восприняла без энтузиазма.

— На остров? Без охраны? — она нервно прошлась по ковру. — Вы с ума сошли. Углицкий на всё пойдёт, лишь бы обезглавить наше войско. Убьют вас там, и поминай как звали.

— Не убьют, Великая княгиня, — попытался успокоить я её. — Углицкий не дурак, он понимает, что, убив нас на переговорах, он сделает только хуже.

— Хуже? — не поняла к чему я веду Мария Борисовна.

— Да, хуже, — ответил я. — Вчера церковь придала их анафеме. А сегодня они нарушают своё слово… Нееет, Углицкий и Волоцкий не настолько глупы, чтобы так сильно подставиться.

Она остановилась, глядя на нас тяжёлым взглядом.

— Ладно… хорошо, езжайте. Но… — она повернулась к стоявшему в углу Ярославу. — Князь Ярослав Андреевич, возьми полсотню лучших лучников. Расставь их вдоль берега, напротив того острова. Пусть глаз не спускают. При малейшем подозрительном движении — стрелять на поражение. И плевать на условия. Жизнь моих воевод дороже…

Ярослав коротко кивнул и, звякнув кольчугой, вышел исполнять приказ.

* * *

Переправа заняла немного времени. Мы с Алексеем спустились к воде, оставив сабли и кинжалы дружинникам.

Лодка была простой, но вроде надёжной. В ней нас уже ждали двое гребцов, и стоило нам сесть они налегли на вёсла.

Остров приближался. Небольшой клочок суши, поросший ивняком и высокой травой. Посредине, словно для нас, виднелась утоптанная площадка.

К слову, нас уже ждали.

Лодка мягко ткнулась носом в песок, и мы с Алексеем выпрыгнули на берег. Гребцы остались в лодке, держась за кусты ивняка, готовые в любой момент оттолкнуться.

На площадке стояли двое.

Первым был Андрей Васильевич Углицкий. Одет он был так, словно собрался на великокняжеский пир, а не на переговоры посреди реки. Парчовый кафтан, расшитый золотом, сапоги красного сафьяна, шапка с собольей оторочкой. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на нас с нескрываемым высокомерием.

Второго я не знал и это сразу мне не понравилось.

Мужчина лет сорока, может, чуть больше. Широкоплечий, в добротном, но неброском тёмно-синем кафтане.

Он сразу отметил наше появление, его оценивающий взгляд скользнул по нам. Он контролировал пространство вокруг себя так, как это делают профессиональные воины. Также я заметил, как он смотрел на наших гребцов, но быстро потерял к ним интерес.

— Ну, здравствуй, пьяница в отцовской шубе, — первым нарушил тишину Углицкий, обращаясь к Алексею. — Я смотрю, кафтан надел аки воин, а я думал в юбке Машки явишься. Или ты её пока в сундуке прячешь, и только ночью надеваешь?

Шуйский вспыхнул. В другой ситуации эти слова окончились бы смертью одного из них. И честно, не знаю каких сил стоило Шуйскому сдержаться.

— Смотрю, рот ты снова говном обмазал. Так и смердит от него, когда ты пасть открываешь. — Он сделал паузу. При этом я наблюдал, как желваки заиграли на лице Углицкого. — Если приветствие на этом закончилось, то напомню тебе, кровь в моих жилах тоже от Рюрика течёт. И оскорбляя меня, ты оскорбляешь весь его род… то есть себя. А если знатность, по-твоему, у меня не та, то здесь я не от себя говорю, а от имени Великого князя нашего, Ивана Ивановича.