Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 52 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Глеб закрыл глаза и ударился затылком о камень.

— Дурак… — прошептал он пересохшими, разбитыми губами. — Какой же я дурак…

Он вспоминал Марию. Её запах, её жаркий шепот в темноте. Она была запретным плодом. Сладким, манящим, недоступным. Он, молодой, горячий, повёлся на это, как телок на верёвочке. Ему льстило внимание Великой княгини, кружило голову осознание того, что он обладает женщиной самого Великого князя.

А теперь… Теперь он здесь. Без руки, без чести, без будущего… и через пару дней его поволокут на площадь, и толпа будет улюлюкать, глядя как из него вытягивают жилы.

В тишине коридора послышался шорох.

Но Глеб не открыл глаз.

— «Наверное, крысы», — подумал он. Их тут было много, и были они до того наглыми, что не боялись людей.

Но вскоре шорох повторился. Потом раздался глухой звук удара, словно мешок с зерном уронили на пол. Тогда Глеб напрягся, ведь следом раздался сдавленный хрип и ещё один удар.

После чего от двери послышался скрежет металла о металл и ключ повернулся в замке его темницы.

Дверь со скрипом отворилась. Свет факела из коридора резанул по привыкшим к темноте глазам. Глеб зажмурился, моргая, пытаясь разглядеть фигуру, возникшую в проёме.

Человек шагнул внутрь и поднял факел повыше, освещая своё лицо.

Глеб знал этого человека. Мужчина с обычным непримечательным лицом и такой же бородой. Ни шрамов, ни родинок…

И звали его Егор. Именно так он назвался, когда впервые подошёл к Глебу несколько месяцев назад.

Глеб помнил, как всё началось. Он ходил по торгу высматривая какое-нибудь красивое украшение для Марии Борисовны.

— Поди Великой княгине подарок ищешь? — спросил незнакомец.

В тот момент Глеб не поверил своим ушам, и невнятно произнёс.

— А? А! Ты кто таков?

— Меня Егор зовут.

И с того дня он стал работать на него и, как он чуть позже понял, на Борецких.

Сначала были мелочи:

— «Передай купчую, боярич, от одного купца другому. Тебе не сложно, а человеку подспорье».

Потом:

— «Вот мешочек серебра, передай человечку, он ждать будет у стены».

Глеб выполнял, не видя в этом ничего дурного, да и деньги, которые Егор подкидывал за «услуги», лишними не были, молодой боярич любил кутнуть, а дела после возвращения в Москву шли не очень. Если бы не заступничество Шуйских, вообще худо было бы.

Но довольно быстро задания стали сложнее. Своровать грамотку у Шуйских. Подслушать, о чём говорят на Малой Думе, когда отец возвращался домой хмельной и разговорчивый.

А потом… Егор пришёл с приказом убить Шуйских. И тогда же намекнул, что если Глеб откажется, то весточка о его шашнях с Великой княгиней попадёт на стол к Ивану Васильевичу быстрее, чем Глеб успеет моргнуть. И подставить он должен был Строганова, но в итоге этого не получилось сделать. Всё слишком быстро произошло.

— Пришёл добить меня? — прохрипел Глеб, скривившись в горькой усмешке. — Так поздно… Я уже всё рассказал и про Борецких… и тебя подробно описал. Всё…

— Нет, — спокойным тоном ответил Егор. Голос у него был ровный, будничный, словно они, как и в первый день знакомства, встретились на торгу. — Я пришёл тебя спасти.

Глеб уставился на него, не веря своим ушам. Спасти? Отсюда?

— Это шутка такая? Так не смешно! — скривился Глеб. — Я калека и изменщик… предатель. Я всё выложил, и дороги назад мне нет.