Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 103 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Быстро умывшись ледяной водой из бочонка, я привел себя в порядок.

— Богдан! Семён! — крикнул я, выходя из шатра.

Десятники тут же материализовались рядом.

— Готовьте орудия, — скомандовал я. — Хватит им на возах пылиться. Пора показать товар лицом.

И закипела работа.

Несмотря на внешнюю простоту команды, дело это было небыстрое и трудоёмкое. Спустить тяжеленный чугунный ствол с высокого воза, не имея под рукой ни крана, ни лебёдки, задача для крепких спин и светлых голов.

Сначала на землю сгрузили колёсные лафеты. Мои плотники в Курмыше постарались на славу: дубовые станины были окованы железом, колёса массивные, с широкими ободами, чтобы не вязли в грязи.

— Давай, навались! — командовал Богдан, руководя группой дружинников у первой телеги.

Использовали толстые пеньковые верёвки и заранее припасенные наклонные брусья-сходни. Стволы, каждый весом в добрых пятнадцать-двадцать пудов, с натужным скрипом ползли вниз.

— Осторожнее! Не урони! Пальцы береги! — слышались выкрики.

Ушло на всё про всё почти час. Когда последнее, пятое орудие с глухим стуком легло в пазы лафета и сверху его прихватили железными накладками, солнце уже начало припекать.

Я окинул взглядом получившуюся батарею. Пять чёрных, маслянисто поблёскивающих «Рысей» выстроились в ряд, глядя своими жерлами в сторону пустыря, где вчера мои люди установили мишени, сколоченные из брёвен щиты.

После чего я посмотрел в сторону основного лагеря.

— «Похоже, Василий Фёдорович и его окружение после вчерашнего пира вставать не спешат, — усмехнувшись подумал я. — Хммм, может подождать, пока они проснутся, похмелятся да соизволят послать за мной? Нууу нет, это не мой метод».

Инициатива в таких делах должна быть в моих руках. К тому же, если я вытащу их сейчас, пока у них головы болят, «гром» моих пушек произведёт куда более сильное, можно сказать, лечебное впечатление. На моём лице появилась пакостливая улыбка. Сделал гадость, на сердце радость.

— Разворачивайте орудия параллельно лагерю! — скомандовал я. — Чтобы с холма было видно!

Пока дружинники, кряхтя и упираясь сапогами в дерн, разворачивали лафеты, я вскочил в седло.

— Я за воеводой, — бросил я Семёну. — Будьте готовы. Порох проверял? Сухой?

— Обижаешь, Дмитрий Григорьевич, — усмехнулся Семён. — Ещё утром всё проверил. В порядке он.

Я пришпорил коня, но направился не сразу к шатру Шуйских. Ведь вчера у меня образовался, так сказать, должок, который нужно было уладить до начала стрельб.

Путь до стана Ратибора я помнил хорошо. Проехав мимо сонных караулов, я углубился в лабиринт шатров.

Доехав до места я придержал коня, и почти сразу увидел того, кого искал.

Глеб сидел на бревне у погасшего костра. В руках он вертел какой-то прутик, ломая его на мелкие части.

— Глеб! — окликнул я его, спрыгивая с седла.

Он поднял на меня мутный взгляд.

— У нас всё готово, — стараясь не обращать внимание на его состояние, сказал я.

— Понял, — ответил он. — А что мне делать надо? А то вчера я… — он замялся, отвел взгляд. — Был не в духе. Слышал, что отец просил, но деталей не запомнил.

— Это я заметил, — в ответ сказал я, стараясь говорить бодро, чтобы хоть как-то расшевелить его. — Тебе нужно будет только поднести огонь к орудиям. Пальник держать умеешь?

— Ну, для этого много ума не надо, — улыбнулся он.