Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 3 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но в чём-то Фрол был прав. Его рана и впрямь не было серьёзной. Разрезав рукав и обнажив рану, я увидел, что стрела вошла по касательной, застряв в дельтовидной мышце. Наконечник вошел неглубоко, но зазубрины держали крепко.

Всё то же самое, что и с Оленой, только без лишней деликатности и слёз. Промыл солевым раствором, щедро плеснул хлебного вина. Фрол зашипел сквозь зубы, дёрнул щекой, но не шелохнулся.

— Щас будет неприятно, — предупредил я.

Расшатал древко, чувствуя, как металл скрежещет о ткань. Рывок, и окровавленный наконечник звякнул, упав в грязь. Фрол шумно выдохнул, а по его лбу катились градины пота.

— Ну вот, жить будешь, — констатировал я, снова обрабатывая рану вином. — Самое страшное позади.

Штопал я быстро. Три стежка, узел, ещё три. Тугая повязка.

— Вали в телегу, — хлопнул я его по здоровому плечу. — Вон, к девкам под бок. Только смотри мне, руки не распускай, а то здоровую отрублю.

Фрол криво усмехнулся:

— Шутишь, господин, — улыбнулся Фрол. — Мне бы сейчас полежать только.

Когда его увели и уложили на ворох шкур в телеге, рядом с Оленой и всхлипывающей Настёной, я, наконец, смог выдохнуть. Тяжело вздохнув, я вытер руки о снег, смывая чужую кровь, и подошёл к костру, где Григорий подал мне чашку с большим куском конины.

Отец выглядел хмурым.

— Татары… — сказал я, принимая чашку и присаживаясь рядом. — их искать будут. Разъезд-то пропал.

Я озвучил то, что и так висело в воздухе. Мы находились на чужой земле, на территории Большой Орды, и только что вырезали целый отряд.

Григорий медленно кивнул, не отрывая взгляда от пламени.

— Будут, — отозвался он. — И найдут, если мы следы не спрячем.

— Среди них были раненые? Удалось узнать, что они вообще здесь забыли? Не просто же так в лесу сидели.

Отец повернул ко мне лицо.

— Тот батыр, которого Лёва в самом начале стрелой убил… — Григорий сделал паузу. — Он дядькой приходился Рустаму и Руслану.

— Дааа, уж… значит не соврали… — протянул я.

— Ага, — подтвердил Григорий. Он помолчал немного, потом посмотрел мне прямо в глаза. — Будет лучше, если о том, что здесь произошло, никто не узнает. Вообще никто.

Я сразу понял, к чему он клонит.

— Ты предлагаешь всех пленников под нож? — прямо спросил я, хотя уже знал ответ.

— Да.

Я посмотрел на отца. В его глазах не было кровожадности, только холодный расчёт. И я кивнул, после чего отпил бульон из чашки. Как вдруг почувствовал на плече тяжёлую руку отца.

— Сиди, отдыхай, — сказал он. — Мы сами с этим разберёмся. Не бери грех на душу лишний раз, чай не железный.

— Спасибо, отец, — выдохнул я. Он словно понял, что я не хочу заниматься этим «грязным» делом.

Тем временем Григорий поднялся, махнул Семёну и ещё паре крепких дружинников. Они молча направились к месту, где лежали связанные пленники. Те, увидев приближение суровых мужиков с обнаженными клинками, всё поняли.

Я же остался сидеть у костра, глядя на пляшущие языки пламени. Старался думать о чём угодно: о домне, о новых мехах, об Алёне, ждущей меня дома. Но уши… уши заткнуть я не мог.

Из леса донеслись первые крики.

— Не губите, православные! Христа ради!

— Мы ничего не скажем! Век молчать будем!

— Аааа!

Крики были короткими, быстро обрывающимися хрипом. Я силой воли заставил себя не оборачиваться.