Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 86 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я посмотрел на тёмное небо и, судя по расположению луны, время уже близилось за полночь.

— Только поздно уже. Дьяк спит, да и с мыслями надо собраться, чтобы дров не наломать в письме. Утром напишу.

Я обнял Алёну за плечи и повёл её к дому.

В тереме было тепло и тихо, но в горнице горели свечи. Там за столом сидела Олена, укутанная в плед, и Нува. Перед ними стоял початый кувшин вина, что, в принципе, подходило как нельзя лучше, после пережитого.

Олена сидела неподвижно, глядя в одну точку. А Нува же, увидев нас, поспешно встала.

— Я подумала… — начала она, словно оправдываясь, и бросила быстрый взгляд на кувшин. — Что Олене это сейчас нужно. Кровь успокоить, страх прогнать.

Я посмотрел на стол, на бледную девушку, которая даже головы не подняла, и кивнул.

— Правильно подумала, — сказал я, после чего подошёл к шкафу, достал ещё две кружки и молча поставил их на стол. Потом разлил тёмное вино себе и Алёне.

— Да уж, девчонки… — выдохнул я, садясь на лавку и делая большой глоток. — Вот чего я никак не ожидал, так такого. Думал, от татар беды ждать надо, а она вон откуда пришла… Из своих ворот.

Алёна села рядом с Оленой и, не говоря ни слова, крепко прижала её к себе.

— Я так испугалась… — прошептала Алёна, гладя подругу по волосам. — Даже представить себе не можешь, как страшно было.

Олена подняла глаза. В них плескалась боль пополам с горькой усмешкой.

— Почему же не могу… — по-доброму, но с язвительностью ответила Олена. — Я-то как раз-таки могу. Всё-таки меня чуть не снасильничал этот урод. Ещё бы немного, и…

Она не договорила. Голос её сорвался, и по щекам снова потекли слёзы. Алёна и Нува тут же обступили её, начав утешать, шептать какие-то слова, понятные только женщинам.

Я почувствовал себя лишним и, допив вино, встал.

— Пойду прикажу слугам расстелить кровать на втором этаже, — сказал я. — Олена, у нас останешься на ночь. — После этого посмотрел на стол. — Принесу вам ещё вина. А сам… пойду к караульным. Скажу, чтобы сбегали до родителей твоих, предупредили. Также наказ дам всем воинам, чтобы о произошедшем не распространялись.

Олена вскинула голову.

— Не надо отцу!

— Тихо, тихо, — я поднял руку, успокаивая её. — Я не буду говорить ему правду сейчас. Ночь всё-таки на дворе. Его предупредят просто, что ты у нас засиделась да ночевать останешься. Мол, подруги, девичьи посиделки, поздно уже одной идти. Чтобы он с ума не сходил и искать тебя не кинулся.

Алёна посмотрела на меня с благодарностью.

— А утром? — спросила она.

— А утром я сам к нему схожу, — ответил я. — И всё расскажу, как было. Так будет лучше.

Алёна помолчала секунду, потом кивнула.

— Да, наверное. Так будет лучше.

Взяв пустой кувшин, я пошёл в погреб, оставляя женщин одних. Потом сходил до Богдана, попросил его отправить людей до Артёма, ну и погодить с воинами, чтобы они не распространялись о произошедшем. А то не хватало, чтоб злые языки пустили слухи про Олену. А то, как работает сарафанное радио в Курмыше, я знал очень хорошо.

В общем, скоро я вернулся и поставил два кувшина с вином на стол.

— Вот, это вам, — сказал я. — Немного расслабиться поможет.А я пойду спать. День был… долгим.

Я уже направился к выходу из горницы, когда раздался голос Олены.

— Спасибо тебе, Дима.

Я остановился, но не обернулся сразу.