Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 91 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

А на следующий день во двор въехал знакомый обоз. Ярослав Бледный, как говорится, совсем «не опоздал»!

Спешившись, он первым делом облапал меня, похлопывая по спине, а затем, увидев выбежавшую на крыльцо Алёну, расплылся в широкой улыбке и подхватил сестру на руки, кружа её, словно пушинку.

— Ну, здравствуй, сестрёнка! — воскликнул он на весь двор. — Совсем расцвела! Смотри, Дима, уведу обратно, если обижать будешь!

— Попробуй только, — усмехнулся я. — Сам знаешь, у меня сабля острая.

— Хмм, — ухмыльнулся он, и в ответ сказал. — С удовольствием потом проверю!

Я помнил, что Ярославу выписали мастера сабельного боя, и вроде как Шуйский упоминал, что шурин это дело не забросил.

Вскоре мы прошли в терем.

Ярослав рассказывал семейные новости. Про матушку Ольгу, которая всё хлопочет по хозяйству, про отца, князя Андрея Фёдоровича, который всё больше ворчит на боли в пояснице, но дела не бросает.

Но я видел… вернее понимал, что раз Ярослав не спрашивает, где Шуйский, новость уже дошла до его ушей.

И когда мы с Ярославом остались в горнице одни (Алёна убежала распорядиться насчет бани для брата) он сразу сменил тон.

— Сказывай, — коротко бросил он, беря кубок с квасом. — Что тут у вас стряслось? Я навстречу разъезд встретил… и Алексея видел. Лицо у него… — Ярослав покрутил рукой у своей челюсти. — Будто лошадь лягнула.

— Не лошадь, — мрачно ответил я. — Я.

Ярослав покачал головой.

— Да уж как-то догадался, что только мой родич может сына воеводы избить, а потом его выгнать, как пса шелудивого из вотчины, — ворчливым тоном сказал он.

— И не жалею, — отрезал я. После чего я рассказал. Всё как есть, без прикрас. Про пьянку, про выходку Алексея, про Олену и выбитую дверь.

Ярослав слушал молча, не перебивая.

— Вот же скотина! — выдохнул он. — Я знал, что он дурной по пьяни, но чтоб настолько… Я ведь почему с ним особо не вожусь? Именно поэтому! С ним глаз да глаз нужен. Трезвый — человек человеком, а как хмельное в башку ударит — зверь просыпается. Не отдых приятный, как с тобой, а будто по лезвию клинка ходишь… — Он помолчал, глядя в окно. — Слушай, но он ведь не один же приехал? С ним проверенные люди Василия Федоровича, отца его, разве не с ним были? Почему не уследили?

— Жрали, — зло бросил я. — В казарме сидели, пиво лакали.

— Нет, Дима, — покачал головой Ярослав. — Тут что-то не так. Это их не оправдывает. Уверен, Василий Фёдорович, отправляя сына, настрого приказал глаз с него не спускать. Он знает натуру Алексея лучше нас с тобой. Воины эти головой отвечают. Тут какая-то беда случилась, раз они пост бросили. Либо расслабились донельзя, решив, что у тебя в гостях, как у Христа за пазухой, либо…

— Либо просто такие же уроды, как и их подопечный, — закончил я.

В этот момент в горницу вернулась Алёна.

— Рассказал? — подходя к брату спросила она.

Ярослав встал и обнял её.

— Рассказал, сестрёнка. Страшно подумать, что могло быть, если бы Дима не успел.

Алёна потерлась щекой о его плечо, а потом посмотрела на меня. И она, прищурившись, произнесла.

— Ты ему расскажи, Дима, что дальше было, — сказала она. — Про ворота расскажи.

Ярослав вопросительно поднял бровь.

— Какие ворота?

Я вздохнул.

— Я его повесить хотел…

В горнице повисла тишина. Ярослав медленно отстранил сестру, сел обратно на лавку и уставился на меня, словно видел впервые.