Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 108 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

На улице сыпал мокрый снег, и тут же таял на истоптанной грязи, превращая двор в кашу. Но это было нам на руку. Свежий снег лучший друг погони.

Я взлетел в седло Бурана.

— Глав! — крикнул я, когда мы выехали из ворот новой крепости. Он скакал прямо ко мне, и я на опережение спросил его. — Следы нашел?

Глав кивнул, указывая в сторону леса.

— Нашел, Дмитрий Григорьевич. Наследили они знатно, торопились видать. В сторону оврага ушли. Но не думаю, что далеко уйдут, к тому же снег их выдаёт.

— Тогда вперед! — я пришпорил коня. — Живыми или мертвыми, но они должны быть здесь до обеда!

Погоня была короткой. Беглецы, видимо, рассчитывали, что снегопад скроет их следы, но просчитались. Снег только начинался, и их отпечатки чернели на белом покрывале.

Мы гнали коней, не жалея. И настигли их в нескольких верстах от Курмыша, на краю старой вырубки. Они пытались укрыться в густом ельнике, надеясь переждать погоню.

— Вон они! — крикнул Семён, вскидывая лук.

Татары, увидев нас, бросились врассыпную. Один из них попытался выхватить какой-то ржавый нож…

— Стоять! — заорал я, выхватывая саблю. — Живьем брать!

Семён был быстрее. Тетива коротко дзынькнула, и стрела вонзилась беглецу в ногу. Тот взвыл, покатился по снегу, хватаясь за бедро. Второй, видя судьбу товарища, бросил дубину и упал на колени, закрывая голову руками.

— Вяжи их! — скомандовал я.

Дружинники спешились, не церемонясь скрутили беглецов. Пинок, удар рукоятью плети… злость искала выход.

— В Курмыш, — бросил я, разворачивая коня.

Обратный путь занял не больше часа. Татары бежали за нашими конями, привязанные веревками к седлам, спотыкаясь и падая в грязь. Никто не давал им передышки. Даже тому татарину, у которого была стрела в ноге. В какой-то момент он упал, и его волоком катили по мокрому снегу весь оставшийся путь.

Честно мне было жалко татарина. Но жалость в этом времени сочтут за слабость. Ладно хоть ехать оставалось совсем немного…

Когда мы въехали в ворота, казалось, весь Курмыш высыпал на площадь. Весть о поимке убийц опередила нас. Люди стояли молча. Женщины прижимали к себе детей, мужики сжимали кулаки.

Я спешился, бросил поводья подбежавшему холопу.

— На площадь их, — приказал я. — И соберите всех. Вообще всех. В особенности татар. ВЫПОЛНЯТЬ!

Тем временем татар бросили в грязь посреди площади. Они жались друг к другу, тряслись то ли от холода, то ли от животного ужаса. Они понимали: пощады не будет.

Я поднялся на крыльцо терема, оттуда меня было видно каждому. Рядом встали Григорий и Ратмир. Алена хотела выйти, но я попросил вернуться её в дом. А Нуве велел, чтобы та проследила за Аленой и не давала ей подсмотреть, что будет происходить.

Можно подумать: как так? служанка будет мешать княжне? Вот только для Нувы я — царь и Бог в одном лице, и слушается она меня безоговорочно. Ещё бы русский язык подтянула, цены бы ей не было.

Наконец-то людей собрался полный двор.

— Люди Курмыша! — мой голос разнесся над толпой. — Вы знаете, что случилось этой ночью. Спиридон, наш брат по оружию, кто храбро вставал на защиту наших домов, ходил с нами в походы, был верным мужем и отцом. ОН, — повысил я голос, — был подло убит во сне теми, кого он кормил и кому давал кров.

Толпа глухо зарычала.

Я кивнул Ратмиру.