Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 54 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Не подведи меня, Дмитрий Григорьевич, — произнёс он. — Шуйские помнят добро. Но и зла не забывают. Никогда.

Я кивнул, чувствуя холодок, пробежавший по спине.

— Не подведу, боярин.

* * *

Сборы в обратный путь шли своим чередом. До отправки у меня ещё было несколько дней. Но сборы мы начали уже сейчас. Слуги проверяли телеги, упряжь, коней. Сразу выяснилось, что двух коней надо перековать. Сам я в этом не участвовал, а стоял на галерее второго этажа, наблюдая за этой суетой.

Честно, мыслями я был уже в Курмыше, прикидывая сколько работы накопилось за время моего отсутствия.

Взгляд мой блуждал, пока не зацепился за знакомую фигуру. Девушка в простом, но опрятном платке шла через задний двор, прижимая к бедру плетеную корзину. Что-то в её походке, в повороте головы показалось мне до боли знакомым.

— «Не может быть!» — я подался вперед, и ноги понесли меня вниз. Я сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, едва не сбив с ног какого-то зазевавшегося холопа с охапкой сена.

— Смотри, куда прешь! — гаркнул я на автомате и, не останавливаясь, рванул к поварне.

Она как раз выходила оттуда, поправляя сбившийся платок.

— Марьяна! — окликнул я, подходя ближе.

Девушка вздрогнула всем телом. Она замерла, и медленно, очень медленно повернулась ко мне.

— Привет, Митрий, — ответила она.

Прозвучало старое, давно забытое имя, которым меня звали только там, в прошлой жизни, до того, как я стал Дмитрием Григорьевичем. Она изменилась. Раздалась в бедрах, лицо округлилось, исчезла та угловатая девичья худоба. Теперь передо мной стояла молодая красивая женщина.

— У тебя всё нормально? — спросил я, чувствуя, как глупо звучит этот вопрос после всего, что было.

— Да, просто… — она замялась, опустила глаза на свою корзину, а потом тяжело вздохнула. — Просто я знала, что ты здесь. И не хотела с тобой видеться.

— Почему? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.

Она вскинула голову.

— Потому что люблю тебя, — бросила она мне в лицо.

Слова повисли в воздухе. Я открыл рот, пытаясь подобрать ответ, но в голове было пусто.

— Марьяна, я…

— Ничего не говори! — она резко выставила руку ладонью вперед, обрывая меня на полуслове. — Я не хочу слышать. — Она сделала паузу. — Прости. Просто… у меня всё нормально, Митрий. Правда. Ратибор Годинович помог Ване. Он теперь не просто подмастерье, а свою кожевенную мастерскую открыл. Шьёт сапоги, да такие, что и боярам не зазорно носить. Заказов много, деньги водятся.

Она говорила быстро, так словно пытаясь доказать, что она не жертва и что жизнь её сложилась.

— Дом, кровлю и новый забор недавно поставили, — продолжала она. — Живём мы, правда, на окраине Москвы, не в центре, но зато есть свой небольшой сад. Яблони посадили, вишню. Также Ратибор Годинович разрешил нам на его полях сеять пшеницу, за десятую долю с урожая. Так что хлеб свой, не покупной.

Я слушал её и кивал, чувствуя странную смесь облегчения и тоски.

Вдруг дверь поварни с грохотом распахнулась. На пороге возникла грузная повариха, уперев руки в боки.

— А, Марьянка! Что ж ты так долго языком чешешь⁈ — зычно крикнула она. — У тебя ж дочь, дитя малое дома поди уже плачет! Давай быстрее яйцо бери и беги домой, пока муж не хватился!

Я стоял и смотрел на Марьяну. Она покраснела, а повариха, наконец заметив мою богатую одежду и тяжелый взгляд, ойкнула и шмыгнула обратно в дверь.