Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 96 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В какой-то момент рядом с нами пронёсся Иван. Он убежал от Нувы, которую приставили сегодня следить за детьми.

— Это Иван, — сказал я просто. — Мой брат.

Алёна удивленно вскинула брови.

— Брат? Но я думала… мне говорили, что твой брат погиб. И матушка умерла.

— Старший погиб. А это младший. — Она посмотрела на меня внимательно, но расспрашивать не стала. Просто кивнула, принимая этот факт.

Тем временем начались дары.

Первым поднялся Ратибор.

— Прими от меня коня, — прогудел он. — Аргамак кровей восточных, летит, как ветер. Ведь такому доброму воину без доброго коня никуда.

Я вышел на крыльцо, где мои холопы, дожидаясь меня, держали под узды прекрасного коня — статного, вороного жеребца, который стоил, наверное, как половина моей деревни. И как бы мне не хотелось запрыгнуть на него прямо здесь и сейчас, но, увы, это было не подходящее время.

Поэтому, поблагодарив Ратибора и его семью за подарок, я всех обнял, после чего вернулся к жене.

Следом выступил Ярослав. Он хитро подмигнул мне и велел слугам внести огромный ларь.

— А это, сестра и брат, вам для уюта, — объявил он. — Стекло богемское, прозрачное, как слеза. Чтобы жизнь ваша была такой же чистой и звонкой.

Два кубка и столько же чаш сияли в свете факелов, вызывая завистливые вздохи женщин. Подарок был царский… И я даже не мг представить сколько Ярослав потратил на него. Потом начали поздравлять остальные. И я был рад, когда вечер покатился к ночи.

Факелы догорали, хмель ударил в головы даже самым стойким.

Настало время главного обряда.

Любава и княгиня Ольга подошли к нам.

— Пора, молодые, — сказала Любава с многозначительной улыбкой. — Опочивальня готова.

Нас провожали с шутками, прибаутками, от которых Алёна заливалась краской до корней волос. И длилось это пока мы не остановились у дверей моей спальни.

Дверь закрылась. Шум пира, музыка и пьяные голоса остались где-то там, далеко.

А мы остались одни.

Алёна стояла посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Плечи её снова напряглись. Вся её княжеская гордость вдруг куда-то делась, осталась просто испуганная девушка.

Я подошел к ней.

— Алёна, — позвал я. Она подняла на меня глаза. И я не стал ничего говорить. Просто взял её лицо в ладони и поцеловал.

Она замерла, потом судорожно вздохнула и… ответила. Неумело, но ответила. Ее руки легли мне на плечи. С каждой секундой скованность уходила, и скоро она стала вести себя увереннее.

Я отстранился первым, глядя в её раскрасневшееся лицо.

— Садись, — улыбаясь сказал я. — Кушать будем?

— А? — она моргнула, словно просыпаясь. — Чего?

Алёна посмотрела на меня так, будто я предложил ей сейчас пойти ковать подковы. Вся романтика момента, казалось, должна была вести на кровать, но никак не к столу.

— Я видел, что ты весь вечер крошки во рту не держала, — пояснил я, беря её за руку и подводя к небольшому столику, который я предусмотрительно приказал накрыть здесь же. На блюде лежала холодная курятина, сыр, хлеб и стоял кувшин с легким вином. — Да и я, признаться, тоже голодный, как волк.

Алёна растерянно перевела взгляд на кровать, потом на еду, и её живот вдруг предательски громко уркнул. Она вспыхнула, закрыв лицо ладонями.

— Прости… — прошептала она.

— За что? — я рассмеялся, усаживая её рядом с собой и наливая вина. Сделав вид, будто ничего не произошло. Алёна смотрела на меня и не понимала, что происходит. Тогда как я вложил ей в руку кубок и отломил кусок хлеба с сыром.