Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 113 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Смотри-ка, — кивнул Ярослав на моё седло, когда мы выехали на лесную дорогу. — Арбалет приторочил, а сам с луком едешь.

Я похлопал по изогнутому древку сложного композитного лука, который держал в руке.

— Арбалет, штука надёжная, но он для зверя, что железом грудь прикрывает, — ответил я.

Ярослав прищурился, разглядывая в моих руках лук.

— Постой-ка… Узор знакомый. Это не тот ли лук, что ты у новгородцев с боя взял? Ну, тогда, когда на нас засаду устроили?

— Он самый, — подтвердил я. — Доброе оружие, жалко если без дела лежать будет. Но буду с тобой честен, Ярослав, управляюсь я с ним пока… посредственно. Не лежит у меня душа к луку так, как к сабле или арбалету.

Позади нас раздался звонкий смешок. Алёна, пришпорив коня, поравнялась с нами.

— Ты… и плохо? — в её голосе звучало недоверие, смешанное с кокетством. — Мне в это с трудом верится, Дмитрий Григорьевич. После того, что брат рассказывал о твоих подвигах, мне кажется, ты и с закрытыми глазами в яблочко попадёшь.

Я обернулся к ней. Щёки княжны раскраснелись от верховой езды… Красивая девка, ничего не скажешь. И лесть её была очень приятна.

— А? — затормозил я залюбовавшись. — А, про лук… Ну вообще-то это правда, княжна. Врать не буду.

Она лукаво улыбнулась, явно принимая мои слова за скромность.

— Не прибедняйся, Дима, — хмыкнул Ярослав. — Уж мы-то знаем.

Я вздохнул и обернулся назад, ища взглядом своего десятника.

— Да нет же, я серьёзно. Вот он, — я указал на Семёна, который ехал чуть поодаль, внимательно сканируя лес, — может попасть белке в глаз, пока та с ветки на ветку прыгает. Вон в том лесу, — я махнул рукой в сторону чащи, — он бы её нашёл и снял. А я же… — пожал плечами. — Я больше по части того, чтобы подойти поближе и ударить наверняка. Или из самострела болт пустить. А лук… искусство тонкое, тут годы нужны.

Семён, услышав своё имя и похвалу, лишь степенно кивнул, когда на него устремились наши и взгляды остальных воинов.

Тем временем мы углубились в лес. Егеря с собаками ушли вперёд и в стороны, чтобы начать загон. Мужики-загонщики с трещотками рассыпались цепью где-то вдалеке.

Нам же отвели место на просеке, где, по уверениям главного псаря, зверь должен был выйти.

— Тише, — шепнул Ярослав, натягивая поводья. — Сейчас погонят.

Мы замерли. Лес, до этого шумевший листвой и птичьим гомоном, словно насторожился. Даже няньки в телеге притихли, перестав охать. Где-то далеко, едва слышно, зазвучали трещотки и крики загонщиков: «А-а-а! Пошёл! Давай-давай!»

Я снял лук с луки седла, достал стрелу из колчана, наложил на тетиву. Пальцы привычно легли на оперение.

Вдруг резкий, пронзительный звук рога.

Кусты на краю просеки затрещали, ломаясь под чьим-то напором.

— Идёт! — поднимая свой лук выдохнул Ярослав.

Честно я ожидал увидеть чёрную, щетинистую тушу секача, несущуюся напролом, как таран. Приготовился к ярости и мощи.

Но кусты раздвинулись и на поляну, шарахаясь от шума, вылетели… две козы. Обычные дикие косули… Увидев нас они на секунду замерли, а потом метнулись в сторону.

— Бей их! — азартно закричал Ярослав, которому, похоже, было всё равно, кабан там или коза, лишь бы добыча.

Времени на раздумья не было. Я вскинул лук, натянул тетиву до уха, целясь в шею ближайшей козе. Она была метрах в тридцати, шла боком — идеальная мишень.