Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 64 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Татары и впрямь не ждали на падения и даже не закрыли ворота. И вскоре десять всадников проскользнули через ворота, разворачиваясь веером. Ко мне подъехал Ратмир, подавая поводья Бурана, и взобравшись в седло я поспешил внутрь селения.

— «Слишком тихо, — насторожился я. — Неужели никто не проснулся?»

И тут где-то в глубине аула раздался крик.

— УРУС! УРУС ПРИШЁЛ!

Из домов начали выбегать люди. Мужчины с саблями, копьями, луками.

— К бою! — крикнул Григорий.

Дружинники развернули коней, приготовились. Татары бежали к нам, размахивая оружием, выкрикивая что-то на своём языке.

— АРБАЛЕТЫ! — закричал я. У всех они должны были быть взведены. — ПЛИ!

— Дзинь! — нажал я на спуск. Болт ушёл и вонзился в грудь бежавшего на меня татарина. Причём стрелял в него не я один. Почти одновременно с моим болтом в «беднягу» прилетел болт от Ратмира и нож от Глава.

На этом, фактически, сопротивление закончилось. На земле лежали убитые и раненые татарские воины, тогда как мы не потеряли ни одного.

— «Тьфу-тьфу-тьфу», — мысленно поплевался я.

Дружинники рассыпались по аулу. Врывались в юрты, тащили всё, что представляло ценность. Мешки с зерном, вяленое мясо, шкуры, украшения, оружие. Коней угоняли из загона. На центральную площадь выводили людей, которые со страхом смотрели на нас. Их ещё предстояло отфильтровать. Молодых и сильных в плен. Стариков и детей оставим здесь. Когда я отдавал такой приказ, мне сказал один дружинник.

— Господин, а моих родителей татары во время набега не пожалели, как и трехгодовалого сына. Всех убили. ТАК ПОЧЕМУ Я… — он стал заводиться, и мне пришлось повысить голос.

— Потому что я так приказал! И не собираюсь брать грех на душу убивая слабых. — Я сделал паузу, после чего повернулся к Богдану. — Твой воин?

— Да.

— Разберись.

Он кивнул, а я подъехал к Леве, который разговаривал, судя по виду, с русскими невольниками.

Захваченный аул не был богатым. Дома были в основном из глины и камыша, хотя и встречались и из бревен. Вот там, как правило, нас и ждала более менее нормальная добыча.

Я стоял на центральной площади, наблюдая, как дружинники методично обыскивают каждую юрту, каждый сарай. Слышались крики, плач, лязг оружия. Кто-то из татар пытался сопротивляться, но их быстро укрощали.

— Дмитрий Григорьевич! — окликнул меня Лёва, подъезжая на коне. За ним шли несколько человек. Худых, оборванных, со следами побоев на лицах. Но одно проглядывалось очень хорошо. Это были наши… русские.

Я спешился и подошёл ближе.

— Сколько? — спросил я.

— Девятеро, — ответил Лёва. — Я успел некоторых расспросить. Двое до пленения были дружинниками князя Галичского. Остальные крестьяне и ремесленники. Две девушки. — Он понизил голос. — Их у старейшины держали.

Я посмотрел на девушек. На их беду они были симпатичными, и это определило их место в плену.

— Как давно в плену? — спросил я у одной.

Девушка вздрогнула и подняла на меня глаза.

— Больше года, господин, — ответила она. — Нас захватили во время набега на деревню под Муромом.

Я кивнул.

— Теперь вы свободны. Сами мы из Курмыша, крепости, что на границе с Казанским ханством стоит. — По лицам освобождённых я понял, что они не знают, где это, поэтому решил более подробно объяснить. — В двух днях пешего перехода находится Нижний Новгород. Мои же земли южнее.