Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 109 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Это почему?

— Александр Ярославич, получивший прозвище Невский*… напомни, за что? Разве он не воспользовался тем, что швед был не готов к сражению?

(*Битва развернулась у устья реки Ижоры, где она впадает в Неву. Русские войска подошли не прямо по Неве (откуда шведы могли ожидать нападения), а по суше — через реку Тосну и речку Большую Ижорку, что позволило нанести удар с неожиданной стороны.)

— Это другое и…

— Это военная хитрость. Победивший живёт дальше и наслаждается жизнью, а проигравший кормит червей. Скажи, что ты выберешь?

— Конечно же жизнь, — ответил Ярослав.

— Так скажи мне, что лучше: красиво умереть или некрасиво победить? — спросил я.

И в этот момент я атаковал, сразу загоняя Ярослава в защиту. Дерево стучало о дерево сухим, трескучим звуком. Ярослав пятился, пытался огрызаться. Пару раз он неплохо всё-таки достал меня, один раз по рёбрам (больно, зараза!), один раз чиркнул по плечу.

Мы остановились только, когда пот заливал глаза.

— Сдаюсь, — прохрипел он. — Ты дьявол, Строганов.

Я сел рядом, чувствуя, как гудят мышцы, и ощутил приятную усталость.

— Не дьявол, — я принял миску с кашей из рук Ратмира. — Просто хочу, чтобы ты выжил.

На этом наша тренировка была окончена, и после завтрака мы начали собираться в дорогу.

Развилка появилась на четвёртый день пути от Москвы. Слева дорога, разъезженная сотнями телег, уходила к Волге, к богатому и шумному Нижнему Новгороду. Справа узкая тропа ныряла в лесную чащу, ведя на юго-восток, в сторону глухого пограничья в Курмыш.

Мы остановились у старого дуба, что стоял посреди перекрёстка уже бог знает сколько лет.

Ярослав спешился первым, и я увидел, как он поморщился, видимо нога ещё беспокоила его при резких движениях. Хотя чего ещё ожидать, если он весь путь домой преодолел верхом, а не в телеге.

— Дима, ну ты подумай ещё раз, — Ярослав подошёл ко мне. — Отец пир закатит! Баня, меды хмельные… Ты же теперь дворянин, тебе по статусу положено связи налаживать. Где их налаживать, как не у удельного князя?

Я слез с коня, чувствуя, как затекшие за день мышцы с трудом разгибаются.

— Не могу, Слава. Правда, не могу, — покачал я головой. — У меня там хозяйство без присмотра. Холопы, стройка. Если я сейчас загуляю, к зиме с голой задницей останусь. Дворянство дворянством, а кушать хочется всегда. Да и отец… он же не знает ничего толком. Гонец от Шуйского поехал, но это не то. Надо самому рассказать, пока добрые люди не переврали.

Искушение было, врать не буду. После недель в седле, после всей этой московской нервотрёпки, хотелось просто упасть на пуховую перину и забыться.

Ярослав вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Упёртый ты, Строганов. Как баран.

— Зато живой, — усмехнулся я. — И очень умный.

Алёна подъехала ближе. Она откинула капюшон дорожного плаща, и ветер трепал выбившиеся из косы русые пряди. Её зелёные глаза не оставляли меня равнодушным, даже спустя столько времени. И сейчас в них застыла какая-то взрослая печаль.

— Дмитрий Григорьевич прав. Хозяин должен быть на своей земле. Это и тебя касается, братец. Уверена, отец захочет узнать обо всём от тебя. Так что даже не думай отправляться в Курмыш.

— Я не… — хотел возразить Ярослав, но сестра знала брата лучше всех. — Эх, как с тобой порой тяжело, — отмахнулся Ярослав от Алены, после чего протянул мне руку. — Просто, скучно без тебя будет. С кем на саблях биться? С кем речи умные вести, и…