Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 4 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я сидел за столом, чертил на куске бересты примерный набросок того, что хотел сделать. Наручи — две части, соединённые ремнями. Поножи — также. Кираса* (латы для защиты груди и спины) — мечта, но сложно. Пластинчатая броня требует много металла, времени, умения.

*(истор. факт: В XV веке на Руси начали появляться элементы западноевропейского доспеха, но массового распространения они не получили — слишком дорого, сложно в изготовлении. Зато кольчуги, бахтерцы (доспех из металлических пластин на кольчужной основе) и зерцала (нагрудные пластины) были распространены среди дружинников. Полные латы, как в Европе XVI–XVII веков, на Руси почти не использовались из-за климата и стоимости.)

Доброслав вошёл в дом, стряхивая снег с плеч.

— Хозяин, в кузне всё готово. Горн раскочегарили.

— Хорошо. Сейчас приду.

Я свернул бересту, сунул за пояс и, одевшись, прошёл в кузницу.

— Что будем ковать, хозяин?

Я достал бересту, развернул.

— Вот это. Наручи. Для защиты рук.

Он наклонился, всмотрелся в набросок.

— Сложно будет. Нужно выгнуть пластины так, чтобы по руке легли. И соединить надёжно.

— Справимся. Начнём с простого — прямые пластины. Потом подгоним.

Доброслав кивнул и мы взялись за работу.

Первая пластина вышла кривой. Я раскалил железо добела, выложил на наковальню, начал бить молотом. Но удары получались неравномерными, с одного края металл стал тоньше, с другого — остался толстым. Пластина получилась волнистой, как кусок жести после урагана.

— Блин… — выругался я и швырнул её в угол.

Взял следующий кусок железа, положил в горн. Вторая пластина вышла лучше. Я следил за ударами, старался бить равномерно. Металл выгнулся, но не сильно. Я остудил его в воде — зашипело, пошёл пар. Потом проверил толщину — примерно одинаковая по всей длине.

— Уже вроде получше, — сказал Доброслав.

— Лучше, но недостаточно, — мне хотелось лучшую броню.

Я взял получившуюся пластину, приложил к своему предплечью. Не легла. Слишком плоская. Нужен изгиб, чтобы повторяла форму руки. О чём и сказал Доброславу. Заново раскалив пластину, мы положили её на обрубок бревна. Доброслав придержал её клещами, я начал бить молотом по краям. Металл прогнулся и повторил изгиб дерева. После чего остудил. И проверив, констатировал, что это уже больше походит на наруч.

— Вот так надо, — удовлетворённо сказал я.

К вечеру сделали четыре пластины: две для одного наруча, две для второго. Все примерно одинаково изогнутые. Я примерил их, и сидели они неплохо, но нужны ремни, чтобы держались.

— Завтра займёмся креплениями, — сказал я. — А пока хватит, руки уже сильно гудят.

Доброслав начал гасить горн, а я вышел на улицу.

— Эй, Мижита! — позвал я мимо проходившего холопа.

— Звали, господин?

— Да. В общем, беги к Ваньке Кожемякину и купи у него кожу самую крепкую, что есть. Но при этом она не должна быть жёсткой. Принесёшь ко мне. И спроси сколько я ему должен. Всё понял?

— Да, господин.

Когда вышел на улицу, солнце уже готовилось скрыться за горизонт. Немного подумав, я сказал Доброславу, чтобы он приводил рабочее место в порядок, и шёл отдыхать. Сам же я направился домой.

В виду того, что Марьяна мне больше не готовила, я снова озадачил этим своих холопок. И позавтракав, я вернулся в кузницу. Доброслав уже был там, подкладывал угли в горн.