Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 105 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Аааа, — раздался голос, в котором я узнал Ратмира. Кажись моего холопа сейчас пытали.

— Кто это кричит? — тем временем спросил Лёва.

— Ратмир, — ответил я. — Мой холоп. Мы шли спасать тебя.

— Спасать? — усмехнулся он. — Ну, Митя, ты спасатель прям от Бога.

— Аааа, — снова раздался крик за стенкой, и чей-то гогот.

— Как ты тут оказался? — спросил Лёва.

— Пришли тебя выкупать. У ворот в усадьбу нас схватили. Даже слова не успели сказать. После того, как связали, меня ударили по голове. Всё.

— Яснооо… — произнёс Лёва.

— Друг, такое чувство, что ты не рад меня видеть, — сказал я.

Он внимательно посмотрел на меня, и в его глазах стал разгораться огонь.

— Митька, ну что ты такое говоришь, конечно я рад! Но и не рад одновременно. Ты хоть знаешь к кому мы попали в плен?

— О, очнулся, — раздался голос откуда-то сверху. От двери, в которой было небольшое окошко с металлической решёткой.

Я поднял голову. И не поверил своим глазам. В комнату вошёл… Освальд.

Я уставился на него.

— Ты⁈

Он улыбнулся.

— Сюрприз, Митрий.

— Что ты здесь делаешь?

Освальд подошёл ближе, присел на корточки рядом со мной.

— А как ты думаешь? Русские рабы сами пришли к Мухаммед-беку. И я не мог ему не помочь!

Кровь застыла в жилах.

— Ты… ты предал нас?

— Предал? — Освальд усмехнулся. — Нет, Митрий. Я просто использовал вас. Видишь ли, у меня был долг перед Мухаммед-беком. Старый долг. И он согласился простить его, ведь я подарил ему сразу три игрушки! Дружинников, что отбились два года назад от Ильяс-бека. — Он снова усмехнулся. — И не смотри на меня так. Вот он, — показал он на Лёву, — многое рассказал Мухаммед-беку, а он вчера за чашкой чая рассказал мне.

Ярость захлестнула меня.

— Сука! — рявкнул я, пытаясь подняться.

Освальд легко толкнул меня обратно.

— Спокойнее, парень. Не трать силы зря.

Он поднялся, направился к двери.

— Прощайте, господа. Было приятно с вами путешествовать.

Дверь закрылась.

— «Освальд. Литвин поганый. Клянусь, следующую нашу встречу ты не переживёшь!»

Вдруг снова раздался крик. В этот раз голос был не Ратмира…

— Отец? Митя, это что, голос отца? — сразу узнал его Лёва. И только сейчас я понял, что Лёва не знал с кем я отправился его выручать.

— Отец? — повторил Лёва, вслушиваясь в звуки за стеной. — Мить, Богом молю, скажи мне, что это не отец!

Я молчал. Что я мог ему сказать? Что Семён пришёл за ним? Что мы решили вытащить его из плена? Что теперь все мы в дерьме по самые уши?

Но он понял всё и без моих слов.

— Ааа! — снова раздался крик.

Лёва дёрнулся, попытался встать, но связанные руки не дали ему подняться. Он упал обратно и застонал.

— Это отец! Я узнаю его голос!

— Да, — хрипло выдавил я. — Это Семён.

Лёва замер.

— Ааа! — крик повторился. Потом послышался хохот, чьи-то грубые голоса на татарском.

Мы были бессильны. И Лёва зарылся лицом в колени. Я понял, что он плачет. Впервые за все годы нашей дружбы я видел его таким.

— Прости, — сказал я. — Я думал… я думал мы сможем тебя выкупить. Не думал, что нас предадут.

Мы замолчали. За стеной снова послышались звуки — удары, приглушённые стоны, смех.

— Мить, — тихо позвал Лёва. — Расскажи мне. Как ты сюда попал? С самого начала.

И я рассказал. О том, как узнал о его пленении. О том, как Семён пришёл ко мне. О Ратмире, которого взял с собой. О пути через леса, о встрече с разбойниками, об Освальде. О встрече с Ибрагимом и Рашидом. О том, как мы приехали к воротам усадьбы, и нас схватили без единого слова.